Под разговор мы подъехали к коричневым воротам. Они были реально железными и изрядно ржавыми. Одна петля оторвалась, так что створка упёрлась в землю и уже заросла кустарником. Открыть её не было никакой возможности, да, похоже, никто давно не пытался. За воротами виднелась местами проваленная крыша довольно большого дома. Явно, многоквартирного.
Я уже было подумал, что отец заблудился, но понял, что что-то в этих воротах не так. Точно! Кусты проросли только вдоль ворот. Подъезд же к ним явно активно использовался. Наша Ламбо сыграла мелодию сигнала. Что-то на столбе ворот дёрнулось. Ворота медленно поползли в сторону. Не распахнулись, а именно поползли. Вместе с кустарником. За воротами стоял коренастый мужчина с чёрной бородой.
Отец приоткрыл окно и поприветствовал:
– Здравствуй, Малхар! Неужели твои чудесные ворота не распознали мою колымагу? Может, ты зря их нахваливал?
– Обижаешь, Алексей-джи! Просто я ещё раз хотел насладиться райской трелью твоего сигнала.
Они улыбнулись, как старые товарищи, и мы проехали в посёлок. Здание, крышу которого я разглядел через ворота, действительно оказалось старым и обшарпанным.
– НИИ, – сказал отец.
Я снял стрим. Как гарбадж потянет. Пара твинклов не помешает. Отец резко ударил по виверу:
– Не снимай! Увидят – снималку в жопу засунут.
– Почему? Им что, просмотры лишние?
– Не снимай, я сказал!
Я не понял, относится ли это короткое слово к зданию, но уточнять не стал. Пусть будет НИИ. К зданию вела довольно длинная аллея из засохших стволов крупных деревьев. У входа стоял грузовой робокар, гружённый мухомором. Несколько разновозрастных мужчин и женщин отрезали от трёхметровой в диаметре шляпки подъёмные куски, грузили на пневмотележки и завозили во входную дверь.
За зданием НИИ раскинулись геометрически ровными частями огороженные пластиковыми оградами разного цвета участки земли. Вот тут я охренел. На участках росли настоящие зелёные растения! И не два-три, как отец приносил к празднику на салат. Целое море зелени! Разной. Некоторые кусты курчавились, другие стояли ровно, а кое-где мелькали красные, фиолетовые, жёлтые огоньки плодов. Как на картинках в старых пабликах. Как там называли такое место? Поля? Огороды? В полях (огородах?) копошились люди.
За полями расположился коттеджный посёлок. Я такой видел только в роликах про жизнь в более успешных местах, чем Клибриг. Дома – не многоквартирные коробки, а вылитые принтерами по индивидуальным программам красные яйца, зелёные конусы, полосатые ромбы. Соседи, как будто, соревновались друг с другом в реализации самых смелых фантазий. На одном участке строительство завершено ещё не было. Каретка принтера дёргалась по окружности и вдоль радиальной штанги, отливая затейливый контур ярко-салатной стены. На многих домах были предусмотрены площадки для коптеров, а на нескольких эти площадки не пустовали. Просто, ожившая мечта. И не в каком-нибудь Моррико. Здесь, под самым носом.
Ламбо тормознула у трёхэтажного фиолетового особняка. Отец вошёл вовнутрь, а я глазел за проведением полевых работ на ближайшем участке.
Моё внимание привлекла шумная возня. Шумел одетый в белую рубашку под бежевым жилетом и бежевые же брюки парень, заправленные в сапоги с аккуратно постриженной недлинной бородой. Такого количества растительности на лице на души населения я раньше не встречал (не был ещё знаком с семействами Гавриловых и Потаповых). В Клибриге бороду носил только дядя Ашот, отец Гамлета. Если удалит лишние волосы с подбородка, парень был ничуть не старше меня – лет до двадцати. А так казался старше. Наверное, затем и борода.
Так вот, этот парень тряс за шею девушку в грязном комбинезоне. Русая коса мотылялась, по инерции уже не попадая в такт рывкам, отчего хлестала работницу по испачканному в грязи лицу. Парень орал:
– Опять помидоры жрёшь, сука?! Ты ещё на них не заработала! Два дня без ханки!
Это было чересчур! Я не мог не вступиться:
– Любезнейший! Я требую прекратить физическое насилие.
Парень посмотрел на меня. На его лице было такое удивление, как будто я живой Коллин Стрейк.
– Что? – уточнил он.
– Я говорю, что любой вопрос можно решить не прибегая к насилию. Все люди равны и имеют одинаковые права. Если человек голоден, он должен получить еду.
Парень выпустил девушку и решительно направился в мою сторону:
– Ах ты падла!
Я не был готов к такому развитию событий. В голове пронеслась мысль: «Сколько у него времени займёт сломать дверь машины?» Отогнав трусливую мысль, я приготовился к защите. От первого удара мне удалось уклониться – Он пришёлся в стойку нашей машины. От неожиданной боли нападавший потерял секунду, и мне удалось его ударить в живот. Но только один раз. Дальше попадало только мне. Боль вспыхивала то в рёбрах, то на лице, потом звоном взорвалась в ухе. Я ещё не успел упасть, когда между нами вклинился отец. За что тоже получил разок в грудь.
Тут сзади донеслось:
– Остынь, Камал. Что случилось?
Видя, что парень остановился, я тяжело обернулся. Рядом с домом стоял крепкий мужчина лет пятидесяти. Естественно, с бородой. Он спросил: