Проехали мы всего квартала три, заехали во двор жилого дома и остановились перед вывеской: «Зал игровых автоматов Удача», которая была прикреплена к входу в подвал. Камал отворил дверь, за которой оказался чистенькое помещение с недоделанной стойкой администратора на входе и расставленным по стенам десятком «одноруких бандитов». Точнее, рук у бандитов не было: это были вполне современные аппараты с кнопкой пуска и кнопкой остановки, дающей играющему ложную надежду на то, что он управляет ситуацией.
– Знаком с техникой?
– Пока не сталкивался, – честно признался я.
– Осилишь?
– А зачем?
– Ну, чисто гипотетически, осилишь?
– Схемку бы.
– Схемки нет.
– Основные блоки у такой автоматики повторяются. Можно разобраться. А ты что хотел?
– Всего! Всего на свете и прямо сейчас! Любое дело нужно начинать с уверенности в его успехе. Даже не так, скорее, с уверенности в самом себе. Есть люди очень успешные, они всегда добиваются своих целей, у них много друзей, связи, они всегда на позитиве и очень активные, а есть люди с посредственными результатами? Уверенный в себе человек заражает уверенностью окружающих и наоборот: кто будет доверять человеку, если он сам в себя не верит?
Камал достал из шкафа бутылку и бережно поставил на стол.
– Вот! – заговорщицким шёпотом сказал он. – здесь нашёл.
Я попытался разобрать надписи на грязно-желтой этикетке. Бесполезно: информация затёрта временем или небрежным хранением. Только отдельные буквы со смешными закорючками. На ощупь этикетка оказалась шершавой.
– Странный пластик.
– Бумага! – Камал не сдерживал улыбки. – Отметим?
– Издеваешься? Меня алкоголь не берёт.
– А ты попробуй! – По столу тяжело грохнули стаканы. Дорогие, под стекло. – может быть, древние текиладелы знали то, что недоступно алкошопферам. В конце концов, у тебя будет повод похвастаться, что пил четырёхсотлетнюю текилу.
– Ей четыреста лет?! – я снова поднял бутылку, пытаясь разобрать на полуистлевшей этикетке какие-нибудь цифры. Вроде бы увидел четвёрку, но она могла обозначать что угодно.
– Дай! – Камал отобрал сосуд, со второго раза с хрустом отвернул пробку и щедро, в два плюха, начислил в стаканы. Не ровно, но эффектно. Поднял один. – Порвём всех!
– Кого?
– Пофиг! Всех!
Он опрокинул в себя содержимое стакана и поморщился, как от боли. Тяжело сел на стул. Никогда не понимал традиции так реагировать на алкоголь. Ну ладно, поддержу. Я приготовился почувствовать невкусную солоновато-горькую жидкость во рту и спокойно, глотками, стал пить. Ну как – стал.
Первый глоток провалился в горло ковачом с зажжённой паклей. Второй я успел выплюнуть, но нёбо ожгло газовой горелкой. Кислота! Придурки! Я закашлялся. Из глаз брызнули слёзы. Срочно воды! Водопровода я в подвале не заметил. Кинулся к шкафу. Судорожно сглотнул. Жжение прошло. Видно, рецепторы уже погибли. Надо было разобраться, прежде, чем в себя лить что ни попадя. Но горечь осталась. Не всё потеряно. В шкафу оказалась пластиковая бутылка. Рванул крышку.
Сзади послышался истерический крик. Камал! Его нудно спасать – он хватил весь стакан. Резко развернулся.
Мой друг ухахатывался. Он тыкал в меня пальцем. Мои ноги стали ватными. Это от стресса. Я доплёлся до стула и рухнул. По телу разливалось расслабляющее тепло. Нельзя сказать, что ощущение из приятных, но не смертельно.
Отсмеявшись, Камал смог выговорить:
– Ты!.. А говорил!.. Видать, предки знали что-то, что и тебя проняло.
– Что, проняло, – прохрипел я.
– Да ты запей. На тебя современный алкоголь не действует. Правильно?
Я кивнул, булькая водой из бутылки. Камал повторил мой жест:
– Вот! А на древнюю текилу ты среагировал, как нормальный человек.
– Так это был алкоголь?
– Не придуривайся! Я говорил.
– Ну да… я думал, что как всегда… а на тебя каждый раз так спиртное действует? Зачем же вы пьёте эту гадость? Ведь никто не заставляет.
Камал снова рассмеялся:
– Ну ты Юра!
– В смысле?
– В смысле – юродивый.
– Поехали в клуб, там поговорим.
Машина нас просто из контекста моего окружения вырвала. Мы тогда были девятнадцатилетними пацанами. И на этом джипе!
По началу мы залом игровых автоматов и оставались. Я настроил «бандитов» на приём крафтов. Это просто: у каждой монетки постоянная магнитная проницаемость и память к форме. Подделать крафт невозможно. Можно напечатать что-то похожее, но ни один манетоприёмник его не распознает. А если кто попытается переплавить деньги – тоже облом: сплав при остывании масса всё равно примет форму монет. Кто их придумал – не знаю, но по-глупому сейчас парень не бедствует.
С каждого автомата в день я снимал по пятьдесят-шестьдесят крафтов. Это не были мои деньги: Камал – хозяин, а я на зарплате. Сотня монет в неделю – тоже не шутки. Потом Камал зарегистрировал за залом шесть хэштегов. Один, #автоматыудача, с барского плеча записал на меня. Вот тут настоящее бабло потекло. Один комент – 60 твинклов, а это по курсу три крафта, не халам-балам.