– Ничего, – майор, видно, пришла к такому же решению, – нужно возвращаться.
– В Москву? – с надеждой спросила Люська.
– Я – в Клибриг, а вы, как хотите.
Люська с надеждой посмотрела на меня, но я уже всё решил:
– Мне тоже нужно в Клибриг, к родителям, – потом решил успокоить сожительницу, – потом, может быть, вернусь. Когда-нибудь. А у тебя в Клибриге кто-то остался?
Люська закусила губу, потом тихо ответила:
– Не было у меня никого в Клибриге. Я из Лиго сбежала. Там хуже, чем в Москве. Но теперь у меня в Клибриге есть ты. И я полечу к твоим родителям, – она оглядела свой растерзанный сарафан – только мне переодеться нужно. И взять кое-что из вещей.
Я подошел к Веронике вплотную и задал мучавший меня вопрос:
– Зачем полицейские москвичей убивали?
Майор досадливо посмотрела на меня, но снизошла до ответа:
– Оружие нелетальное, травматическое.
– Но я сам видел, как Ерофей… Я специально целился, чтобы убить!
– Не ты, а шестьдесят девятый. Приемлемые потери, – Вероника резко выдернула очки из моих рук, – поумерь фантазию. Ты целился! Доверила же технику дебилу! Опять сказок навыдумывает.
– Что теперь с Москвой будет? – перевёл я тему.
– Нормально всё будет. Сеть подключим, принтеры завезём. Всех на социальное обеспечение поставим. Ружья только заберём. Заживут как люди.
– Как это – ружья заберём? – не понял я. – Нельзя москвичам без ружей. Грибников ежи пожрут. А зимой, когда колючие хищники уснут в своих берлогах, стаи лисиц подойдут к Москве. Попробуй десятипудовую плутовку на вилы поднять! Не каждый справится. А их стая. Без ружей скоро даже медведи перестанут людей бояться.
Вероника на меня снова посмотрела, как на сумасшедшего:
– Вот ведь деградировал в этой деревне! Общество не для того столько лет развивалось, чтобы один человек другого запросто убивать мог. Что я вообще с тобой разговариваю?! Через полчаса вылет. Опоздаете, здесь останетесь.
Жителей на улицах не было. Братьев Потаповых тоже убрали. Только два бурых пятна напоминали о недавних событиях. Вдоль улицы Ленина, центральной в Москве, через равные промежутки стояли штурмовавшие город полицейские. Возле одного стоял сержант. Проходя, я услышал обрывок разговора:
– Господин Сержант, я не знаю, что со мной случилось.
– Не знаешь?! А я знаю! Ты начал думать! – сержант постучал костяшками пальцев по поднятому на лоб забралу шлема бойца. – Пока будешь думать, тебя шесть раз убьют. Хороший боец должен быть настолько тупым, чтобы беспрекословно выполнять приказ, который ему поставлен. Думать – работа генералов.
Мы с Фелей сидели за стойкой бара в «Удаче». А что? Аглая уехала, и ни слуху, ни духу. И она сама… хотя, кому я вру? Офелия лайфстримом занималась, как Крис. Только просмотров на два порядка больше. оно и понятно: чем человек красивее, тем приятней наблюдать за его жизнью. Кажется, что, общаясь с красивым и упешным человеком, приобщаешься к его жизни, ловишь на себе лучик его славы, сам становишься красивее и успешнее.
Крис тоже красивая, но как-то… больше для Гамлета. Она друг, «свой парень», с которой легко. Так легко мне с Люськой. А Офелия – красота в Абсолюте, которую никто не оспаривает. Таких девушек нужно добиваться. Это приз, статус, как медаль в спорте.
Вдруг, краем глаза вижу: возня какая-то у бармена с клиентом. Невысокий коротко стриженный клиент реально наезжал на парня:
– Ты что, бабан, берега попутал? Начисляй!
– У Вас уже большая задолженность.
– Воздух пойдёт, откусаюсь.
Блатной! Чуть не «пальцы гнёт». Есть такие в городе люди, которые считают себя авторитетными, либо их кто-то считает авторитетом. Тут надо «ставить» себя, иначе подогнёт. Можно было всё тише решить. Я категоричный – это плохая черта, нужно быть более гибким. Это сейчас так думаю. Тогда был просто резким. Вмешался:
– Зачем к парню пристаёшь? Не денег – гуляй!
– Ты кто? – повернулся ко мне клиент. – Ты чё, здесь главный?
– Уж поглавнее тебя!
– А я – Горбатый! Слышал?
– Не слышал и не жалею. Если такой крутой, почему не при деньгах?
– У каждого непруха случается. Нет табачку! Добром говорю: скажи пацану, чтобы начислил.
Горбатый встал со стула и пошёл ко мне. От бильярдного стола подошёл парень спортивного типа. Я его откуда-то знал. По-моему, друг Камала, Владом зовут. Без разговоров блатного кием по хребту отоварил. Тот – крепкий, не упал, развернулся:
– Ты что, пыжик, охуел?
И тут Влад опустил кий:
– Коля?! Прости, в натуре, попутал.
И мне с ноги в голову! Он кикбоксингом занимался, Чак Норрис, грёбаный. Я рухнул на пол. Суета началась. Пытался встать. Ещё пару раз прилетело. Потом – удар по голове… не помню… отключился.
Потом эпизодами – суета. Кто-то дёргает, несут. Голос Офелии:
– Дыши! Дыши!
А я что делаю?
– Камал! Ты медиков вызвал?
Камал здесь? Нормально! Он разрулит. Меня несут. Грузят в медицинский дрон. Дрон дёргается, но не взлетает, едет. Робокар? Открываю глаза. Что-то мешает. Темно. У меня завязаны глаза. Пытаюсь снять повязку. Руки тоже связаны. Меня пристегнули к каталке? Будто в ответ машину дёргает. Качусь по полу. Бьюсь головой о что-то твёрдое. Теряю сознание.
* * *