– Какое еще «того»?! – окончательно рассердился Двуреченский. – Держите свои намеки при себе, ротмистр. Зазнались там, в охранке. У нас один министр. И ему важны все честно служащие. Аркадий Францевич Кошко еще поучит вашего Мартынова приемам сыска. А я вас!
Штемпель отвернулся от коллежского секретаря и протянул Георгию четвертной билет, в пять раз больше, чем сумма, которой откупился от проводника:
– Вот, примите. Наградные за случай в Нижнем Новгороде. Расписку с вас возьму, не обессудьте – деньги любят счет. Пять рублей туда тоже вписаны… И подумайте о моем предложении, когда торжества закончатся.
Как только Георгий написал расписку, ротмистр объявил:
– Команде номер пять разрешается отпуск. В Петровск и Переславль-Залесский можете не ехать, мы справимся без вас. Места спокойные, зевак будет немного. Копите силы на Москву! Там всех трудней.
– А разве Сергиев Посад тоже без нас пройдет? – удивился Монахов.
– Нет, без вас там не обойдется, – пояснил ротмистр. – Но сутки отдыха у вас есть!
Так царские стражники получили краткосрочный отпуск. Попаданец наконец как следует отоспался и даже выпил пива в вагоне-ресторане. Заодно пригласив туда Дулю с Монаховым. На троих ребята «свернули голову» целому червонцу, то есть десяти рублям. Говорили все сплошь о погоде и какой-то прочей ерунде и немного об окончании первой войны на Балканах. Двуреченский куда-то ушел и не показывался.
А что касается Штемпеля… Была, конечно, мысль засесть с ним в купе и также попытать насчет попаданчества… Однако Ратманов почитал себя умным человеком, который семь раз отмерит, прежде чем один раз отрезать. Посему решил отложить любые подобные эксперименты до полного окончания торжеств…
Во время краткосрочного отпуска сыщик все же захотел осмотреть многострадальный Петровск. Но это оказалось малоинтересным занятием. В маленьком заштатном городишке пойти было решительно некуда. А почему многострадальный? Потому что через 12 лет он лишится статуса города и станет селом Петровским, а еще через четверть века – так и вовсе поселком городского типа. Вот такие изгибы истории…
Послонявшись бесцельно по улицам, Жора не придумал ничего лучше, чем снова лечь спать. Однако на этот раз его разбудил Викентий Саввич и провел с несостоявшимся дезертиром воспитательную беседу. Весь ее смысл сводился к тому, что жандармам веры нет – поматросят и бросят. Сыскная полиция намного надежнее, там агентуру ценят и берегут. А свои слова коллежский секретарь подкрепил еще и бумажкой в пятьдесят рублей, то есть переплатив вдвое по сравнению с прижимистым бароном:
– Вот видишь, мы и платим больше.
– Ага, больше! Штемпель обещал оклад в сто сорок рублей. А у вас я получаю всего тридцать. Когда повысите оклад жалованья?
– Когда вся эта суета закончится, Аркадий Францевич обдумает твое будущее, ты у него на хорошем счету. Москва большая, дел там много. Если захочешь, и впрямь перейдешь из вольнонаемных агентов в классные чиновники. Образование есть, быстро получишь первый чин. А пока держись подальше от голубых мундиров. Не зря их все ненавидят.
– Твой Аркадий Францевич через два года перейдет на службу в Департамент полиции и возглавит Восьмое делопроизводство, – сообщил вдруг Георгий. – А после революции, когда Кошко сбежит из Крыма в Константинополь, они вдвоем с нынешним начальником Московского охранного отделения Мартыновым создадут там частное детективное агентство.
– Опять ты со своими предсказаниями, – рассердился Двуреченский. – Революция-проституция… Никто не знает будущего, никто!
– Я знаю. И бросил бы ты, инспектор СЭПвВ Корнилов, комедию ломать!
Но коллежский секретарь лишь отмахнулся и, покачав головой, вышел из купе. Впереди был лишь Сергиев Посад, а дальше только Москва, сулящая окончание основных празднеств и даже новую жизнь, какой бы она ни была…
В Сергиев Посад царский поезд прибыл в 10 часов до полудни 23 мая. Народу собралось столько, что крики «Ура!» заглушали даже звон всех колоколов Лавры. Кортеж сразу подъехал к Святым вратам, где государя ожидал крестный ход во главе с митрополитом Макарием. Ассистировали владыке несколько архимандритов. В руках они держали знаменитую икону «Видение Святого Сергия», которая была написана на гробовой доске преподобного и сопровождала царя Алексея Михайловича во всех его походах. Кроме того, один из пастырей держал крест, подаренный Лавре первым Романовым на троне – Михаилом Федоровичем. Приняв благословение митрополита, нынешний царь направился в Троицкий собор, где приложился к раке с мощами Сергия Радонежского. Возле митрополичьих покоев принял хлеб-соль от депутации крестьян. И хотя их собралось 250 человек, все оказались благонамеренного образа мыслей, охране было несложно поддерживать порядок.
Посещение Лавры закончилось чаепитием у митрополита. После чего все царское семейство погрузилось на поезд и отбыло в Первопрестольную.
