– Э-э, парень! Я думала, ты умнее. На кой тебе самому париться, если можно чужими руками? Да и пока у тебя то да се, ускользнет. Он ведь, повторяю, намного хитрее нас всех. – Они долго молчали. Ольга специально дала ему время подумать. Через пять минут она поднялась со стула, сунула фото в папку и застегнула молнию. – Ну, раз так, прощайте. Другого раза не будет. – Ольга быстро протопала каблучками к выходу. Нестор вдруг начал кулаком дубасить в подушку.
– Да он это! Он! – прокричал Нестор Ольге вдогонку.
– Кто он? – обернувшись, спросила Сорокина.
– Тот, который в меня нож на мосту… а потом через перила в реку столкнул!
Ольга медленно, уже не топая, вернулась на прежнее место.
– А он там был один? – спокойно спросила она.
– Где, на мосту?
– Да, на мосту.
– Один.
– А что вы с ним на мосту делали, рыбу удили? – снова спросила Ольга, наблюдая, как Нестора от воспоминаний начинает трясти.
– Какую, на хрен рыбу! Пивом я накачался, вот и остановились отлить.
– А-а, так вы на машине ехали… а куда? – осторожно спросила Ольга, опасаясь, как бы тот снова не пошел в отказ. Но видно было, что она его зацепила за живое, и Нестору надо было выплеснуть из себя все накопившееся. Теперь он точно ответит на интересующие ее вопросы, которые касаются его знакомства с Потаповым. – Так куда тебя вез Потапов?
– К нему, в деревню, – отвечал тот, украдкой осушая слезы с глаз.
– Зачем?
– Бабла у него зашибил малость, а у него оно в деревне. Вот и поехали.
– И много зашибил?
– Не ваше дело. Я все сказал. Отстаньте от меня! – Нестор снова занервничал.
– Скажи сколько, и я отстану, – сказала Ольга тихо, даже как-то ласково. Нестор немного помолчал и ответил:
– Десять штук…
– Десять штук чего? – тем же тоном переспросила Ольга.
– Не деревянных же! – нервно ответил тот.
– Десять тысяч долларов за клетку с какой-то вонючей вороной!? И ты ему поверил?
– Да я тоже сначала удивился. А он говорит, мол, очень ценная птица, потому и никаких денег не жалко. А как вы узнали про ворону, если не секрет?
– Секрет. А отмычки куда спрятал? Не с собой же таскал?
– Тоже секрет, – Нестор накрыл голову одеялом, давая понять, что теперь беседа закончена точно.
– Н-ну, ладно, – выдохнула Ольга. – А фамилия твоя как? Надо же в протоколе прописать…
– Пушкин Александр Сергеевич, вор-рецидивист, последнее погоняло Нестор Забайкальский, не имею ни паспорта, ни родины, ни флага. Все?
– Нет, не все. Пока не скажешь настоящие фамилию, имя, отчество, я не уйду, – сказала Ольга, прихлопнув ладошкой по папке.
– Вот никто не верит! В паспортном столе метрику изъяли. Сказали, что пока фамилию не сменю, ксивы не выдадут. А я виноват, что мне в детдоме такую фамилию приклеили? Директриса у нас любила раздавать разные экзотические фамилии, там: Ульянов, Хрущев, Лаппалайнен…
– Так ты тоже шкет? – грустно сказала Ольга. Нестор Забайкальский тихонько повернулся на живот.
– Че, тоже, что ли?.. – тем же тоном спросил он Ольгу. – И как ваш домзак назывался?
– Он из одних найденышей да подкидышей состоял. Вот и получалось, что нас всех в капусте нашли. Так и детдом назывался «Капустник». Правда, смешно?
– Да, уж, прямо обхохочешься, – серьезно сказал вор. – А у нас так и назывался «Домзак».
– Ну, ладно. На сегодня хватит, а то вижу, устал ты. Если какие подробности, детали вспомнишь, позовешь через дежурного. – Ольга поднялась со стула, выключила в кармане диктофон и направилась к выходу.
– Какие еще детали? Я и так лишку наболтал.
– Ну, мало ли… до свидания. – Она вышла и прикрыла за собой тяжелую металлическую дверь.
На следующее утро, во время обхода, лейтенант Сорокина попросилась на выписку.
– Пожалуйста, – сказал лечащий врач, – если вы считаете, что уже поправились…
– Ну… не совсем… еще… – растерялась Ольга.
– Не совсем, так лежите и лечитесь, – резко отрубил док.
– Ну, а можно мне хотя бы ненадолго отлучаться? – продолжала доставать доктора Ольга. – Дел много, а работать некому.
– Ну, разве что… как бы на прогулку… на свежий воздух…
– Спасибо, – сказала Ольга, глядя на вспотевший лоб лечащего врача.
