Подержанные души полностью

– Ох, ебать-копать, Ашер. Один день? Мы с М разбежались много месяцев назад, а до сих пор как – подумаю о нем, когда засыпаю, так у меня сердце стучит, будто кто-то по лестнице катится. Один день?

– Но я ж ее только что вернул себе – ну, как бы.

– Один день? Майк мне рассказал, что привидение на мосту ждало своего возлюбленного двести лет. И там тысячи других, все ждут. Кто знает сколько. Да отсоси мне – один день, Ашер.

– Постой – тысячи?

– Что? Ну. Он сказал, что на мосту – тысячи духов.

Чарли развернулся на табурете и посмотрел прямо на нее – до сих пор они беседовали, обращаясь, в общем, к плакату “Чинзано”, оставшемуся еще со времен пиццы и джаза. – Лили, когда ты смотрела в гроссбух Императора тем вечером, в нем было имя Майка Салливэна?

– Ну, одним из последних стояло. Но я подумала, это из-за того, что его душу никто из вас, парни, не изъял, как у всех прочих.

– Ты можешь ему позвонить?

– Ну конечно же, не могу. Он сам звонит – по волшебству или как-то, у меня нет номера. Но слышу его я одна. Вот что я пытаюсь тебе сказать, Ашер. Мне надо оставаться в Кризисном центре. Это моя особая тема.

– Мне нужно позвонить Одри. Я телефон наверху оставил.

– Тюфяк ты беспробудный, Ашер. Ты упускаешь тот факт, что я одна умею разговаривать с мертвыми?

– Ну да, и еще Император, – бросил на ходу Чарли. – Сейчас вернусь. – И он пробежал через заднюю комнату и вверх по лестнице.

– Это большое дело, блядь! – крикнула она ему вслед, после чего сложилась в свою обычную надутую гри-маску. “Ебалка-палка”, – подумала она. – Ебалка-палка! – крикнула она вверх по лестнице, отлично понимая, что он ее не услышит, но говоря это, потому что это нужно было сказать.

– Лили! – позвали ее с лестничного пролета.

Вбежала Софи – спотыкаясь, подскакивая, кувыркаясь вниз по лестнице, как она это делала обычно, – и вскарабкалась на табурет рядом с Лили.

– Мне надобно джин с соком, – произнесла она.

– Джина нет, – ответила Лили.

– Тогда просто сок, – сказала Софи.

Лили подвинула ребенку свой “Старбакс”, та отхлебнула, сморщилась, подвинула назад.

– Где папуля… то есть Майк?

– Вы только что с ним разминулись.

Снова шум на лестнице – нарочитая тяжелая поступь, много шагов: то спускалась усталая лошадь.

Софи подалась поближе и влажно прошептала:

– Мне нельзя называть папу папулей перед посторонними, потому что это будет дикость.

– Ну а нам дикости тут не надо, – согласилась Лили.

Из задней комнаты выплыла миссис Корьева, затмевая собою миссис Лин, шедшую за нею следом, но определяемую по скрипу тележки, в которой она всегда во-зила свою бакалею и гастрономию, хотя тележку нужно было сложить и разложить всякий раз, чтобы спустить или поднять по лестнице, взгромоздить на бордюр и снять с него, а также втащить в автобус или вагон и вытащить из него по тысяче раз за каждое такое путешествие.

Лили поздоровалась с обеими бабусями, и они вернули ей приветствие с тем же отвращением и недоверием, каким наделяли ее с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать и она только пришла к Чарли Ашеру работать.

– Лили, – по очереди произнесла каждая, медленно, как приветствие, которому чуть-чуть не хватало до плевка на трех языках.

– Мы берил Софи купил ‘вощь, – произнесла миссис Корьева.

– Мож, закусывай, – с вызовом безо всякой внятной причины произнесла миссис Лин.

– Что, обе? – спросила Лили.

Миссис Лин рванулась в атаку крохотными шажочками, дважды по пути остановившись, чтобы отцепить тележку от края барной стойки, – но тем не менее накинулась прямо на Лили и бросила ей в лицо… ну, в общую область бюста Лили, но смотрела при этом она ей в лицо.

– Ты думай, мы не знай, как Софи воспитывай? Мы Софи воспитывай с пеленка. Мы знай, что для нее хорошо. Не Майк.

– Что мужчинка? – произнесла миссис Корьева. – Не настоящий. Воображаемый. Он наркушка. Я видал в “Опре”.

– Налкушка! – выговорила миссис Лин. После чего произнесла что-то по-кантонски, чего Лили не уловила, если не считать “белый бес”, что она давно уже выучила, потому что так миссис Лин называла всех, кто не был китайцем.

– Может, вам, дамы, стоит подождать, пока не вернется Майк. Он ненадолго вышел.

– Мы уходяй, – сказала миссис Лин. – Мы идяй четыре квартала до рынка на Стоктон, четыре квартала домой. Два часа от силы. Ты говоряй. Мы пошляй.

И две матроны сопроводили Софи через заднюю комнату и в переулок через железную дверь – и Лили отпустила их, потому что ну в самом деле: всего четыре квартала, а сейчас день в самом разгаре, – поэтому никакой опасности от Морриган. Ну и еще потому, что она их обеих немного побаивалась.

– Пока, Лили, – крикнула Софи, когда за ними закрывалась дверь.

У Лили зажужжал телефон. Звонил М. На полсекунды она призадумалась, не отправить ли его звонок на голосовую почту, но затем вспомнила, что он еще ничего не знает о ее особенности.

– Глаголь, – произнесла она.

– Лили, ты где?

– Я в рестор… у Ашера.

– Все в порядке?

– Я таинственна.

– Хорошо. Слушай, Ашер говорил, что отправляет свою дочь из города с сестрой. Я хочу убедиться, что ты уедешь с ними.

– Нет. У меня работа. Я не могу…