Женщина поползла в угол комнаты. Каждый дюйм давался ей с мукой. Она не могла пользоваться правой рукой, той, в которую ввели яд. Конечность не двигалась, а когда Хейли решалась посмотреть на нее, то не смогла узнать свою собственную плоть, увидев какой-то высохший почерневший обрубок, более похожий на сук дерева, чем на человеческую длань.
– Это небольшая доза, чтобы ты почувствовала вкус, – пояснил мужчина в капюшоне. – И чтобы у тебя сформировался иммунитет. Нет повода для беспокойства.
Хейли доползла до угла комнаты и упала, свернув калачиком свое нагое тело.
Пока что он ушел.
Она подумала о своем отце. Он ведь предостерегал ее. А она проигнорировала его предостережение. Мисс Рен уже несколько недель знала, что у него что-то не так, но не придавала этому значения. Но ведь все и так было очевидно. Когда она росла, отец едва помнил о ее существовании, и вот вдруг захотел увидеться с ней.
Он отвез дочь в кафе в полутора милях от ее дома. Оно было маленькое, обшарпанное, уходило под землю на пол-этажа, и кофе там подавали отвратительный. Филип говорил о своей работе, которой он был одержим. Он ввязался во что-то тайное и запутанное. Дочь бы не поняла деталей, но ей все равно следовало спросить, в чем дело.
– Хейли, у меня сейчас важное дело, и нам, вероятно, не удастся часто видеться, – сказал отец, не сообщив ничего нового. – Я просто хочу, чтобы ты поостереглась. Посели к себе кого-нибудь из твоих подруг. Мне не хочется, чтобы ты продолжала жить одна.
Мисс Рен попробовала возразить. Ей нравилось жить одной, ни о ком не беспокоясь. Но отец начал давать еще и другие советы:
– Возвращайся с работы каждый раз другим путем. Будь непредсказуемой. Всегда носи с собой телефон и звони мне, если почувствуешь, что это необходимо. В любое время.
Хейли тогда не обратила внимания ни на его слова, ни на его тон. Она слишком глубоко упрятала голову в песок. Даже последнее предостережение не заставило ее насторожиться.
– А если тебе позвоню я, отвечай сразу.
Если бы она только послушала его!
Над головой вращался потолочный вентилятор, вращался неровно, совсем как мысли в ее затуманенном мозгу, мысли, которые всё ходили кругами и которые она никак не могла собрать.
По щекам потекли слезы. Во рту у нее стоял вкус крови.
Хейли посмотрела на свою правую руку. Та штука, которую ей вколол человек в капюшоне, то черное маслянистое вещество, распространилось по всему телу, осквернив ее сознание, наполнив его грязью и злом.
Это было демоническое существо, а не химикат. Демон. Он поселился внутри нее.
У Хейли были видения. Картины невообразимых мук.
Мисс Рен поняла, что происходит. Она станет зрелищем, потехой для мужчин, которые будут на нее смотреть. Она находится сейчас в Доме Поденки, вместе с дьяволом, и скоро по телу опять распространится магия яда.
Хейли закрыла глаза и подумала о Боге.
Звук пистолетного выстрела перенес Приста в то время, когда ему было чуть за двадцать. После пары лет в патруле он получил право поступить в подразделение, вооруженное огнестрельным оружием, и записался на учебу в Национальный полицейский центр стрелковой подготовки в Кенте. Он провел там шесть недель, стреляя по все уменьшающимся мишеням, пока в один прекрасный день, после того как его искусство в стрельбе было замечено, ему не позвонили из Скотленд-Ярда и не сказали, что у них есть место констебля сыскной полиции. С тех пор Прист ни разу не стрелял.
За долю секунды, которая ушла на то, чтобы заставить себя вернуться в настоящее, Чарли кое-что понял.
Он все еще жив.
Пистолет выстрелил, но пуля попала в стену в нескольких футах справа от Приста. Оружие заскользило по полу, выбитое из руки стрелявшего каким-то крупным мужчиной, который остервенело бил его толстым деревянным посохом.
– Что ты тут забыл? Что ты тут забыл? – рычал он.
– Фейгин?
Прист не сразу узнал садовника. Фейгин был уже пенсионером, но сорок лет работы на открытом воздухе в любую погоду сделали его тело мускулистым, к тому же неожиданность нападения дала ему преимущество над человеком в капюшоне, который неистово отбивался всем, чем можно.
