Пришлось подергать за немало ниточек, чтобы звездный флорист Паоло Берлускони согласился воплотить мое видение в жизнь. Ну ладно, мое видение заключалось в том, чтобы завалить помещение тоннами цветов. Паоло же предложил отразить в подборе цветов характер Эллы. Он сделал себе карьеру, создавая цветочные инсталляции для светских раутов и королевских свадеб, так что для него это было проще простого. Лукас утверждал, что я опустошил все цветочные магазины в стране. Может, он и не ошибался, но я был готов в мгновение ока повторить этот трюк, если понадобится. Я выбрал желтые тюльпаны, чтобы показать, каким счастливым она меня делает, фиолетовые гиацинты как извинение (и вообще, это ее любимый цвет), амариллисы отражали ее внутреннюю и внешнюю красоту, а белые камелии – мою привязанность и обожание.
Элла медленно вошла внутрь, ее удивление с каждым шагом нарастало. Она то и дело поглядывала на меня, чтобы удостовериться, что все это ей не привиделось и я по-прежнему здесь. Мне стоило усилий уговорить управляющего закрыть ресторан на целую неделю, а затем еще и вынести все столы, кроме одного, чтобы Паоло смог сотворить свою магию. Не уверен, что «МакАлистеру» и дальше разрешат останавливаться в этом отеле.
– Они прекрасны, Блейк.
– Ты этого стоишь.
Пока мы шли к единственному столику посреди помещения, Элла молчала. Она была одета в короткие шорты и толстовку, из гостиничных тапочек выглядывали разные носки. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице – ни грамма косметики. И все равно она оставалась самой прекрасной женщиной, что я когда-либо встречал.
Мне понравилось, что она не захотела переодеваться ни во что другое. Я с трудом настоял, что мне тоже надо сменить костюм. Мы ехали в лифте со стайкой девушек, которые выглядели так, словно собирались всю ночь провести в клубе. Они наградили Эллу совсем не незаметным презрительным взглядом, и ей было наплевать. Она даже похвалила сумочку одной из них.
Элла не собиралась извиняться за то, что оставалась сама собой, и для меня это была самая сексуальная ее черта.
На столе ее уже поджидала «диетическая кола из «Макдоналдса». Найти в Европе диетическую колу вместо обычной колы зеро было сложно, найти именно диетическую колу из «Макдоналдса» вместо колы зеро – практически невозможно. Но Элла говорила, что их газировка гораздо лучше нашей – причем во всех возможных видах – пластиковых бутылках, стекле, маленьких и средних алюминиевых банках – поэтому ее я и раздобыл. Существовала целая система градаций, о которой я ничего не знал, потому что не пил содовую.
Мне даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что Элла уселась, скрестив ноги. Она со счастливым видом пила колу, пока четверо официантов выносили из кухни подносы с едой. Я терпеливо ждал. Они выставили на стол соус из шпината и артишоков, суп с клецками из мацы, спагетти с тефтелями, жареный картофель с чесноком и пармезаном, кукурузный хлеб и все известные человечеству виды мороженого. Две закуски, основное блюдо, два гарнира и десерт.
Ее лицо засияло, заставив цветы потускнеть в сравнении. Потоки тепла омыли мое холодное, словно камень, сердце.
– Моя последняя трапеза для грустного настроения, – мягко произнесла она.
Вслух это прозвучало до нелепости зловеще. Словно эта украшенная цветами комната была лишь прикрытием для спрятанного электрического стула.
– Мы можем назвать ее просто твоим любимым обедом? «Последняя трапеза» звучит до ужасного неромантично.
– Не-а.
Ее взгляд метался от меня к еде и обратно, словно мячик во время напряженного матча по настольному теннису.
– Ты была права, когда сказала, что я ослеп и не вижу того, что у меня прямо перед глазами, – нарушил я тишину. – Но я надеюсь, что еще не слишком поздно.
Элла подперла щеки ладонями.
– Что изменилось, Блейк? Месяц назад ты твердо собирался оставаться холостяком. Я не шутила, когда говорила, что не буду заниматься с тобой сексом без обязательств.
Я нервно воткнул вилку в пасту. «Вдох. Выдох». Элла отложила ложку в сторону и переключила все свое внимание на меня. Понимание того, что я уделал суп с клецками, меня подбодрило.
– Ты же знаешь, что моя мама ушла из семьи, когда я был совсем маленьким?
Элла кивнула, но ничего не сказала.
– Я… полагаю, я всегда считал, что каким-то образом виноват в этом. Затем и отец практически забил на отцовство, так что я всегда считал, что это со мной что-то не так, раз никто из них не хочет присутствовать в моей жизни. И мне было гораздо проще оттолкнуть тебя, чем подпустить ближе, потому что я не хотел, чтобы и ты почувствовала то же, что и они. Что я недостаточно хорош… ведь тогда ты тоже уйдешь.
Элла ласково посмотрела на меня, слегка наклонив голову.
– Ну разумеется, ты достаточно хорош, Блейк Холлис, – нежно произнесла она.
– Неужели? – я пожал плечами. – Со мной даже родители не захотели оставаться, а предполагается, что родители любят тебя безоговорочно.
