Если бы шесть месяцев назад кто-то сказал мне, что у меня будет девушка, я бы назвал его полным придурком. Теперь я каждую ночь засыпал, держа Эллу в объятиях, каждое утро будил ее поцелуями и лапал ее чудесную задницу всякий раз, как мне того хотелось. А хотелось часто. Элла заставила меня позвонить Джорджу и получить его «благословение» перед тем, как официально назвать ее своей девушкой, потому что «писательница, спящая со своим героем, – это полное противоречие этическому кодексу». Она перечислила целую кучу скандалов, и я с радостью заставил ее замолчать поцелуем. А затем еще одним. Я не мог прекратить целовать ее.
Остальная часть уик-энда прошла как в тумане. Гоночные уик-энды всегда такие. Один момент перетекал в другой, создавая бесконечный поток встреч, интервью и взаимодействий с фанатами. Возбуждение от выхода на трассу, пусть даже я находился за рулем всего несколько часов, перекрывало любое раздражение или усталость, которые я мог чувствовать. А еще Элла. Одно ее присутствие придавало мне энергии, необходимой для того, чтобы выдержать любую мучительно долгую пресс-конференцию.
Когда я вернулся с послегоночной встречи, Элла сушила волосы в ванной. Какое-то время мы пытались сохранять два гостиничных номера, но быстро сдались – в этом не было никакого смысла, так как никто из нас не хотел спать в одиночку. Элла по-прежнему проводила половину ночей в своей лондонской квартире, пока мы находились в Англии, но она стала уже больше чем просто гостьей в моем доме.
Когда я обнял ее за талию, у нее на губах появилась немного пьяная улыбка. Мне нравилось знать, что это именно я заставляю ее пульс учащаться одним простым прикосновением.
Элла прижалась ко мне.
– Как прошла встреча?
– Хорошо. Там был сам Уильям МакАлистер. – Владелец нашей команды посещал всего несколько гонок в году. Я был рад, что финишировал первым, а Тео – вторым, – это избавило нас от многословных речей о важности победы. Я понизил голос до расчетливо-жаркого шепота и добавил: – Хочешь принять душ вместе со мной?
– Не-а. Я сушу волосы не для того, чтобы снова их намочить.
Я чмокнул ее в губы.
– Но мне нравится, когда ты влажная.
Прижавшись губами к ее шее, я нежно поцеловал ее, затем втянул кожу губами. Не сильно, чтобы не оставлять следов. И как бы мне ни хотелось оставить засос, напоминая и ей, и окружающим, что она – моя, а все остальные могут катиться к черту, я понимал, что выглядеть это будет не очень профессионально. Элла пристально смотрела на меня в зеркало, непоколебимая в своей решимости оставить волосы сухими.
– Прости, детка. Ты не всегда можешь использовать свою мускулистую маскулинность, чтобы добиться желаемого.
Я принялся издавать намеренно преувеличенные звуки поцелуев и фыркать ей в шею. Она попыталась вырваться на свободу, но я покрепче обхватил ее руками, словно ремень безопасности на американских гонках. Наконец я поднял голову, в моих глазах появился озорной блеск. Невозможно было скрыть мое возбуждение. Всякий раз, как я оказывался рядом с Эллой, мой член вскакивал по стойке смирно как солдат при виде лейтенанта.
– Что-то с утра ты не слишком возражала против моей маскулинной мускулистости. Цитирую по памяти: «Боже, детка, как это оху…»
Она прижала ладонь к моему рту, чтобы заткнуть, но я в ответ лизнул ее.
– Фу, – взвизгнула она, – гадость!
– А раньше тебе нравилось, как я работаю языком.
– Ты удивительно языкастый человек, Блейк Холлис, – Элла вырвалась из моих объятий и вышла из ванной, оставив меня принимать душ в одиночестве.
Первым делом, едва я вышел из ванной, закутавшись в полотенце, Элла сказала мне, что звонила Мэрион. Трижды, если быть точным. Я мигом помрачнел, меня охватило угрюмое негодование. Ничего не мог с собой поделать. Я прекрасно знал, зачем она звонила. И пытался уклоняться от ее звонков и писем несколько недель.
– Все хорошо? – поинтересовалась Элла, нахмурив брови.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Сев на краешек кровати, я обнял Эллу за талию, и она уютно устроилась у меня между ног. Ее руки уже привычно обвились вокруг моей шеи.
– Что происходит?
– Мне нужно походить по вечерним ток-шоу для продвижения книги, – я откинул голову назад и уставился в потолок. – Мэрион звонила, чтобы согласовать со мной даты.
А еще, чтобы наорать на меня за то, что я веду себя как испорченный ребенок. Да, я прекрасно понимал, что предзаказы на книгу открываются за несколько месяцев до фактической даты выхода и я должен помочь с созданием ажиотажа. И нет, мне абсолютно до звезды, попадет моя биография в список бестселлеров «Сандей Таймс» или нет. Бла-бла-бла. Все это было чертовски глупо. Единственное, что имело смысл во всей этой затее с книгой – это Элла.
Она скользнула пальцами по моему подбородку, от одного ее прикосновения мой пульс участился.
– Ты будешь великолепен.
– Нет, не буду. Я ненавижу ходить на ток-шоу, – фыркнул я. Мне не нравилось оказываться в ситуациях, которые могли бы спровоцировать очередной приступ паники, а поход на шоу был ярким примером такой ситуации. – Я там лажаю.
