Если я когда-нибудь умру от недотраха, то пусть знают все: виновата моя девушка, которая захотела, чтобы я называл свой член одним из ее дурацких прозвищ.
– Пожалуйста, продолжай сосать, – я изо всех сил пытался придумать подходящее имя, потому что отказывался называть свой член Кинг-Болтом, – мой рычаг переключения скоростей.
Элла снова подалась вперед, и мой «рычаг переключения скоростей» скользнул между ее приоткрытыми губами. Она надула щеки и начала покачивать головой вверх и вниз, помогая одной рукой там, куда не могли достать ее губы. Пульсирующее, вибрирующее желание, сотрясающее мое тело, попросту ослепляло. Я в отчаянии изогнул спину, стараясь подстроиться под ее медленный размеренный темп. Моя бессвязная похвала побудила Эллу увеличить темп. Она облизывала меня языком так, словно мой член был чертовым эскимо в жаркий летний день.
– Стой, Элла, остановись.
Она замерла с удивленным выражением лица. Я мгновенно осознал свою ошибку. Ни один живой человек никогда не остановит свою девушку, когда она делает ему лучший минет в жизни.
– Я хочу кончить внутри тебя, – на моих губах появился намек на ухмылку. – Хочу, чтобы ты кончила вместе со мной.
От моих слов щеки Эллы покраснели, но она с энтузиазмом кивнула и наклонилась, чтобы захватить с тумбочки презерватив. Она разорвала упаковку зубами, и это было самым сексуальным, что я видел в жизни. Мы оба любили прелюдии, особенно Элла, но было очевидно, что она не ждала, что я прямо сейчас стану возвращать долги.
Элла медленно, сантиметр за сантиметром, опускалась на меня. Она казалась такой узкой и теплой, что, готов поклясться, я едва не кончил от того, как крепко она обхватила мой член. Я попытался подумать о чем-то грустном, чтобы избежать поспешного финала, но единственная грустная вещь, что пришла мне на ум, – это то, что она не стонет от удовольствия.
– Проинтервьюируй меня.
Ее глаза округлились от удивления. Я понимал, насколько безумна моя просьба. Я был внутри нее, и вместо того, чтобы дать ей то, что она хотела – проклятье, что мы оба хотели, – я просил ее взять у меня интервью. Единственная вещь, на которую я постоянно жаловался.
– Ты хотел сказать «оседлай меня»?
Ее тело затряслось от смеха, и от этого движения мои яйца сжались. Я положил руки ей на бедра, чтобы удержать на месте. Я мог поставить ей синяк, если бы держал слишком крепко.
– После такого минета я хочу продержаться дольше, чем тридцать секунд.
Она ухмыльнулась, очень довольная собой.
– Ну хорошо. Какая у тебя самая нелюбимая конфета?
– Шипучки. От них на языке странное ощущение, да и звук мне не нравится.
Неожиданно появившаяся у нее на лице хитрая ухмылка заставила меня занервничать.
– У меня есть уточняющий вопрос.
«Какой уточняющий вопрос можно задать о конфетах-шипучках?»
– Как думаешь, если я сперва положу в рот шипучку, а затем возьму твой член, ему будет щекотно? Или просто некомфортно, как будто его гравием обдало?
Хорошо, что я уже лежал, потому что такой вопрос меня бы с ног сбил. Мгновение – и я уже смеялся. Она всерьез обдумывала вопрос касательно гребаных конфет? Еще и с таким подтекстом? Ее странный уточняющий вопрос сделал свое дело, и я был готов. Еще как готов.
Она лениво вращала бедрами, устраиваясь поудобнее. «Проклятье». Мне потребовалось огромное количество терпения, чтобы не перехватить контроль. Элла хотела медленно и нежно, я – быстро и жестко. Но я был готов на все, чтобы сделать эту девушку счастливой, и если это значило уступить ей на время контроль, к которому я так стремился, да будет так. Мне нравилось видеть, каким выразительным становилось ее лицо, когда я был внутри нее, наблюдать за тем, как она сосредоточенно прикусывает губу, фокусируясь на удовольствии. Я прижал палец к ее клитору, и Элла слегка замедлилась, примеряясь к новому ощущению. Ее стоны звучали более ангельски, чем любой хор, что я когда-либо слышал.
И вскоре Элла уже достигла кульминации. Ее тело растеклось по моему, и она так и лежала на моей груди, сжав мои руки, пока я быстро и небрежно толкался в нее. Мои руки нашли ее задницу и мяли и сжимали, пока Элла стонала в ответ.
Это было тем, чем я невероятно гордился – я так хорошо изучил ее тело, что всегда знал, что делать и где прикоснуться, чтобы доставить удовольствие. Я получал особенное удовлетворение, доводя Эллу до эйфории. Воздух наполнился рваными вздохами, когда я приблизился к оргазму. Она протянула руку, массируя мои яйца, они сжались от ее прикосновения, и в этот момент я кончил, застонав и потеряв над собой контроль от сокрушительного оргазма. Мы оба были измотаны и дышали коротко и тяжело.
– Я подсел на тебя, детка, – прошептал я, уткнувшись носом ей в шею. – К тому, как ты пахнешь, к тем звукам, что ты издаешь, к тому, как ты ощущаешься.
– И я на тебя, – Элла прислонилась к моему лбу. – Может, нам стоит обратиться в рехаб?
– Не, – я хмыкнул, – на флафф это.
