Одним из главных преимуществ этого года стала независимость. Несмотря на строгие ограничения по времени и жесткий график, Джордж не пытался меня контролировать, доверяя мне делать свою работу, делать ее хорошо и вовремя. И я не была готова расставаться с этой независимостью и свободой.
– Независимых подкастеров, – уточнила я. – Не из крупных медиакомпаний.
– Это… ого. Это огромный шаг, детка, – пробормотал Блейк. Появившаяся на его лице мальчишеская улыбка заставила мое сердце биться в десять раз быстрее. – Я так тобой горжусь.
Я тоже собой гордилась. Я уже далеко не та, кем была в прошлом году, но меня это устраивало. Эта версия меня начинала нравиться мне больше.
Джордж Филлипс был одним из тех людей, что знают всех и вся. Хотите посетить новый ресторан, но там четырехмесячный лист ожидания? Не проблема, Джордж знает шефа и может раздобыть столик на семь вечера в пятницу. Или мечтаете попасть на игру «Арсенала»? Так уж вышло, что он учился в университете с их техническим директором. Не будь я так впечатлена, я была бы озабочена его почти мафиозными связями.
Стоило только спросить его, знает ли он кого-то в сфере подкастинга – просто для того, чтобы я могла задать несколько вопросов и услышать их мнение, – как он свел меня с Реми Барнс. Той самой Реми Барнс, что вела любимый подкаст Джози «Дебилы и дилдо». Оказалось, жена Джорджа играет в теннис с мамой Реми. Вот тебе и на.
Сказать, что у нас с Реми разные области знаний – это ничего не сказать. Она разбиралась в футджобе, а я – в футболе, но я оценила, что она согласилась прийти и пообщаться со мной. Я всячески за то, чтобы женщины поддерживали женщин.
Через час мы должны были встретиться за кофе, а я уже десять раз переоделась. Я стянула вязаное платье и бросила его в кучу отвергнутой одежды на полу. Случай был безнадежный. Каждый образ словно бы говорил, что я или слишком стараюсь, или стараюсь недостаточно. В ванную зашел Блейк, и я мигом подняла с пола халат и накинула на себя.
– Элла, да ты не стесняйся, – хрипло хмыкнул Блейк. – Мне вполне нравится, когда ты голая. Или ты забыла, что вчера я ел тебя на завтрак, обед и ужин?
Мои щеки порозовели от воспоминания. Его кухонный стол видел некоторые весьма откровенные вещи. Проклятье, все предметы в его доме их видели.
– Предполагается, что я приду одетой, а не раздетой, – напомнила я. – А мне еще нужно пробежаться по заметкам, пересмотреть вопросы и распечатать резюме.
Мой мозг мчался на скорости миллион миль в час, не в силах остановиться.
– Дорогуша, это не собеседование, – Блейк подошел ко мне и прижал к себе. – Прекрати нервничать. Все будет хорошо.
– А ты знал, что существует около двух миллионов подкастов? И меньше двадцати процентов доживают до конца своего первого года? – Зарывшись лицом ему в грудь, я вздохнула. – Я просто не хочу снова провалиться.
– Элиана, – строго произнес он. Я вздрогнула от упоминания моего полного имени. Блейк называл меня так только когда был смертельно серьезен. – Ты не провалишься.
Я проглотила комок в горле.
– А что, если я запущу новый подкаст, и мне придется конкурировать с Коннором?
При упоминании Коннора в глазах Блейка мелькнула вспышка гнева.
– Все, что он делает, – это напивается с друзьями и дважды в неделю записывает пересказы игр и прошедших событий. Любой, у кого есть мозг и минимальные знания о спорте, с этим справится. А для того, что делаешь ты, требуются творческий подход, интеллект и способность брать интервью у людей так, чтобы они не хотели тебя убить. У него абсолютно ничего из этого нет. Вы даже на одном игровом поле не окажетесь.
Я надула щеки и сделала глубокий вздох.
– Полагаю.
– Прекрати зацикливаться на том, что может пойти не так, – мягко сказал он. – Фокусируйся на том, что может пойти как надо. Что, если ты запустишь спортивный подкаст номер один?
Мне понравилось, как это звучит.
– Что, если я стану настолько успешной, что «Набиско»[50] захотят быть моим спонсором?
– Что, если ты станешь настолько успешной, что «МакАлистер» захочет стать твоим спонсором?
– Что, если я стану известнее тебя?
– Невозможно, – ухмыльнулся он, – но мне нравится ход твоих мыслей.
Эти «а что, если» нравились мне куда больше, чем те варианты, с которыми меня оставили в «ПлейМедиа». Сказать что-то еще, что вновь повергло бы меня в пучины сомнений в себе, я не успела: Блейк прижался теплыми губами к моим. Даже простого поцелуя было достаточно, чтобы у меня подогнулись колени. Легкая щетина на его подбородке оцарапала мне лицо, без сомнения превратив мою кожу из розовой в ярко-красную. Его руки медленно скользнули мне под халат, и я растаяла. Под прохладными прикосновениями его больших пальцев моя грудь нагрелась, соски затвердели. Он же принялся ласкать каждую часть моего тела, до которой мог дотянуться. Затем отстранился, рассматривая меня темными, голодными глазами.
– Ты так талантлива, – хриплым голосом проговорил Блейк. – Прекрати сомневаться в себе.
