«Что, прости?» Я скрестил руки на груди. Я поделюсь с кем-то Эллой только через мой хладный труп. Особенно с Тео.
– Я тоже не хочу тройничок с тобой, Уокер.
– Да брось, – горячо заспорил он. – Ты не можешь отрицать, что я фантастический красавчик. Ты будешь счастлив увидеть меня голым.
Я уже видел Тео голым кучу раз. Он никогда не упускал возможность продемонстрировать свой член. Такое ощущение, что он считал себя долбаным Тарзаном.
– Да я скорее себе глаза ложкой выколю, чем увижу тебя обнаженным, – произнесла Элла, сморщив нос словно кролик. – Я ни с кем не собираюсь заниматься сексом втроем.
– Исключая Пита Дэвидсона[52] и Гарри Стайлса, – проворчал я.
Я уже смирился с тем, что, если моя девушка когда-нибудь и решит поучаствовать в тройничке, то для меня в нем места не найдется. Ну, точнее, меня до сих пор это бесило, но я не мог злиться уж слишком сильно, учитывая, что у меня-то был секс втроем с двумя моими любимыми знаменитостями.
– Тебя выставили из секса втроем с твоей собственной девушкой, – Тео хлопнул руками по коленям и согнулся пополам от смеха. – Как это вообще возможно? Тебя заводят парни с татуировками, Голди?
– Это же все чисто гипотетически, – Элла шлепнула его по руке, затем с прищуром посмотрела на меня. – Парни, а вам там не нужно гонку выигрывать или еще что-то такое делать?
– А мне и не нужно уделывать Блейка, – Тео подмигнул ей. – Похоже, с этим уже справились Стайлс и Дэвидсон.
«Я ему вмажу».
– Удачи! – Элла поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Ей по-прежнему было не очень комфортно выражать свои чувства в людных местах – спасибо постоянно направленным на меня камерам, – но она начинала понемногу привыкать.
– Спасибо. Увидимся после ужина?
Последнее, чего мне хотелось после гонки – это развлекать спонсоров за трехчасовым ужином, но от меня тут ничего не зависело. Эллу тоже пригласили, но она решила прогулять. Теперь, когда наши отношения стали достоянием общественности, ей бы проходу не дали. СМИ пытались разузнать все и вся о девушке, которая украла сердце самого хмурого холостяка Британии. По иронии, спалил нас не какой-то подлый папарацци, а моя собственная сестра, выложившая снимок Эллы с Финном и Милли в своих соцсетях. Кто бы мог подумать.
Украв еще один поцелуй, я направился к пит-лейну. В прошлом году я финишировал третьим на этой трассе, но из-за пятисекундного штрафа за столкновение с Томпсоном откатился на седьмое место. В этом году я был готов вернуться на подиум.
Удача Эллы, должно быть, была сдобрена какой-то особой звездной пылью или еще чем, потому что мне действительно чертовски повезло. Я финишировал первым, обогнав соперника на четверть секунды.
– Блейк! – задал мне вопрос репортер во время послегоночного интервью. – Как ты себя чувствуешь после сегодняшней победы?
– На вершине мира, – искренне ответил я.
А знаете, что самое потрясающее? Лучшее еще только впереди.
Если бы было возможно умереть со скуки, я бы находился в трех минутах от похорон. А вот Тео чувствовал себя как рыба в воде. Он прирожденный рассказчик, который каким-то образом умудрялся бесконечно говорить о себе, но в то же время заставлял слушателя чувствовать себя частью истории. Я говорил большим шишкам из «МакАлистера», что Тео лучше подходит для подобных мероприятий, но они по-прежнему настаивали, чтобы их посещал и я. Тео как раз развлекал всех одной из своих невероятных историй, так что я украдкой решил проверить телефон. Заметив два пропущенных звонка от Эллы, я мигом извинился и ускользнул из-за стола. Сердце забилось быстрее, кожа покрылась мурашками от дискомфорта. Элла никогда мне не звонила во время деловых ужинов. Говорила, что позвонит, только если будет умирать от потери крови или что-нибудь сломает, остальное подождет. Я быстренько вышел на улицу и перезвонил ей.
– Привет, – ответила она.
– Что-нибудь случилось? – взволнованно спросил я. – Ты в порядке?
– Да, я в порядке, – она запнулась. – Я… полагаю, я просто хотела услышать твой голос.
– Буду через двадцать минут.
Прежде чем она успела возразить, я прервал звонок и написал Тео, что неважно себя чувствую и вынужден уйти. Скорее всего, он будет только рад, что ему не придется делить со мной всеобщее внимание.
Добравшись наконец до номера отеля, я увидел, что Элла лежит, свернувшись калачиком, на диване. Она так закуталась в одеяло, что была похожа на маленькое буррито. Она разговаривала по телефону с мамой, и я сел рядом с ней и положил руку ей на спину.
– Мама спрашивает, что ты хочешь на День благодарения, обычную картошку или батат, – сообщила мне Элла. – А еще она передает привет.
– Меня устроит все, что она приготовит, – ответил я. – Передай ей, что я говорю «Добрый вечер».
– Его устроит любой вариант, мам, – Элла на что-то закатила глаза и попрощалась. Затем взглянула на меня с прищуром. – Тебе не стоило покидать ужин.
Элла настороженно наблюдала за мной, пока я поднимал ее руки и наклонял подбородок в поисках очевидных признаков травмы. Ничего не найдя, я расслабился.
