–Как приятно, что ты такая добросердечная девушка! – восхитился Фрейзе, обнимая Ишрак за талию. – Может, поцелуемся?
Ишрак стояла совершенно неподвижно, не поддаваясь на его ласковые объятия, но и не вырываясь. И эта ее неподвижность способна была оттолкнуть куда сильней, чем если бы она рванулась, отскочила и пронзительно завопила. Нет, она стояла, точно каменная статуя, и Фрейзе тоже замер, ничего более не предпринимая и чувствуя, что стоило бы, пожалуй, убрать руку с ее талии, но теперь он этого сделать почему-то уже не мог.
–Немедленно меня отпусти, – сказала Ишрак очень тихим и ровным голосом. – Учти, Фрейзе, я тебя по-хорошему прошу: лучше отпусти меня, иначе пожалеешь.
Он, пытаясь придать себе уверенности, усмехнулся, однако смех этот прозвучал что-то не слишком уверенно.
–А что ты мне сделаешь? – с улыбкой спросил он. – Побьешь? Ладно, я бы с удовольствием получил трепку от такой девчонки, как ты. Я даже вот что могу тебе предложить: ты мне уши надерешь, а потом сама же меня поцелуешь, хорошо?
–Нет, я швырну тебя на землю, – сказала она со спокойной решимостью, – и тебе будет очень больно. Мало того, ты почувствуешь себя полным дураком.
Фрейзе, точно принимая вызов, тут же еще крепче стиснул ее талию и со смехом сказал:
–Ах, красотка, никогда не стоит угрожать тем, чего сделать не можешь! – И он за подбородок приподнял ее лицо, пытаясь повернуть к себе и поцеловать.
А дальше все произошло так быстро, что он даже ничего не понял. Только что он обнимал Ишрак и уже склонился к ее губам, собираясь поцеловать, но уже в следующую секунду она, схватив его за руку, резко бросила его через себя, и он шлепнулся на спину, больно ударившись о грубый булыжник, да так и остался лежать посреди грязного двора с гудящей от резкого падения головой. А девушка, уже стоя на пороге гостиницы, сказала ему оттуда, слегка запыхавшись:
–На самом деле я никому не угрожаю зря, тем более тем, чего совершить не способна. Так что лучше хорошенько запомни: никогда даже не прикасайся ко мне, не спросив разрешения.
Фрейзе осторожно сел, потом столь же осторожно встал, старательно отряхнул куртку и штаны и, качая очумелой головой, снова удивленно посмотрел в сторону крыльца, но девушки там уже не было.
Поваренок так и сновал вверх-вниз по лестнице, таская в комнату Изольды и Ишрак ведра с горячей водой, которые они принимали у дверей и тут же выливали воду в ванну, которую заранее установили перед камином. Это, собственно, была большая деревянная бадья, сделанная из наполовину обрезанной винной бочки. Ишрак постелила на дно бадьи простыню и добавила в воду немного душистого масла. Затем парнишка наконец ушел, девушки заперли дверь, разделись и вместе залезли в исходившую паром воду. Изольда осторожно обмыла раненое плечо Ишрак и ее разбитый лоб, а потом велела ей повернуться спиной, чтобы удобнее было промыть ее густые черные волосы.
Отблески огня, горевшего в камине, сверкали на их влажной коже. Девушки тихо разговаривали, наслаждаясь горячей водой и теплом мерцающего очага. Вымыв густые темные волосы Ишрак, Изольда умастила их благовониями, свернула в тугой узел и заколола на макушке.
–А теперь ты мне голову помой, – попросила она и повернулась так, чтобы Ишрак могла намылить ей спину, плечи и спутанные золотистые кудри. – У меня такое ощущение, будто на моей коже собралась вся дорожная пыль на свете, – сказала она, беря пригоршню соли с блюда, стоявшего рядом с лоханью, и втирая ее вместе с маслом в кисти рук и в плечи.
–У тебя и впрямь в голове целый небольшой лесок вырос, – сказала Ишрак, вытаскивая из кудрей Изольды мелкие веточки и листья.
–Ой, – воскликнула Изольда, – пожалуйста, прочеши мне волосы гребнем как следует! Мне нужно, чтобы они непременно выглядели красивыми и чистыми – я хочу сегодня выйти к обеду, распустив их по плечам.
–И чтобы они красиво вились, да? – поддразнила ее Ишрак, слегка дернув за мокрый локон.
–По-моему, я имею право носить такую прическу, какую хочу! – сказала Изольда, вздернув подбородок. – И, по-моему, никого, кроме меня, не касается, как я свои волосы укладываю!
–О, разумеется, – согласилась Ишрак. – И, разумеется, наш юный следователь даже не заметит, красиво ли завиты у тебя волосы, чистые ли они, лежат ли они свободно на плечах или же скромно подколоты и спрятаны под вуалью.
–Он приносил те же святые обеты, что и я, – строптивым тоном возразила Изольда.
–Только тебя силой заставили эти обеты принести. А теперь они и вовсе ничего не стоят; и он, насколько я знаю, смотрит на этот вопрос примерно так же – ведь церковную клятву он давал в раннем детстве, – разумно и аккуратно закруглила опасную тему Ишрак.
Изольда повернулась и удивленно посмотрела на нее; по ее обнаженной шее стекала мыльная пена, и она невольно смахнула ее рукой.
–Но он поклялся служить святой церкви, – неуверенно повторила она.
