Сам того не подозревая, Джилли очень недооценил мистера Ливерседжа. Этот джентльмен накануне вечером чувствовал себя настолько плохо, что не мог думать ни о чем, кроме сокрушительной боли, истязавшей его мощный мозг. Тем не менее Ливерседж был не в силах отыскать средство избавления от мучений. Он с трудом добрался до дивана и на предположение своего брата о том, что, отужинав, почувствует себя лучше, ответил лишь глухим стоном. Мистер Миммс, смерив Ливерседжа презрительным взглядом, предложил ему утешение в виде напоминания: он ведь предостерегал его о том, что из охоты на птицу слишком высокого полета ничего хорошего не выйдет.
– Оставь их в покое, Сэм! – снова дал совет он распластанному на диване страдальцу. – Тогда в следующий раз, может, твоя голова останется целой!
Мистер Ливерседж открыл налившийся кровью глаз и с усилием произнес одно-единственное слово:
– Свитин!
– Тебя крестили как Сэма, и я не заметил, чтобы это дурацкое имя Свитин тебе хоть чем-то помогло! – сурово ответил мистер Миммс. – Ну, если ты не хочешь ни жрать, ни пить, то больше останется для всех остальных!
На этой радостной ноте он удалился, оставив своего брата-страдальца лежать с холодным компрессом на голове и бутылкой бренди в руке; тот не забывал время от времени прикладываться к ее горлышку.
Прошло несколько часов, прежде чем мистер Ливерседж сумел подняться с дивана и, шатаясь, спуститься на кухню. Хотя его голова по-прежнему была обвязана платком герцога, а обычный цвет лица так и не восстановился, его уже начали мучить голодные колики. Толкнув дверь кухни, Ливерседж увидел, что брат беседует с гостем – высоким худым джентльменом в костюме для верховой езды неопределенного темного цвета и в сапогах, которые видали лучшие времена, но явно были отлично подогнаны по ноге. Незнакомец поднял голову на звук открывающейся двери, и Ливерседж встретился взглядом с блестящими серыми глазами, смотревшими на него внимательно и настороженно. Перед гостем стояла тарелка с холодной говядиной, которую он уплетал с большим аппетитом. Тем не менее нож на секунду завис в воздухе и опустился, только когда мужчина увидел того, кто входит в дверь. Впрочем, он тут же расслабился и, помахав ножом, жизнерадостно воскликнул:
– Привет, дружище Сэм!
Мистер Миммс, сидевший напротив гостя, перебирал целую гору часов, кошельков, цепочек и колец. Бросив оценивающий взгляд на брата, он произнес:
– Твоя потаскушка сбежала.
Мистер Ливерседж подтащил к себе стул и с трудом на него опустился.
– Куда? – спросил он.
– Я не знаю, и мне на это наплевать. Как ты сразу не понял, что от такой пустоголовой девахи стоит ждать одних неприятностей? Скатертью дорожка, вот что я тебе скажу!
– Может, она и пустоголовая, – рассудительно возразил мистер Ливерседж, – но где, скажи мне на милость, Джо, ты еще найдешь такую прелестную мордашку?
Джентльмен в костюме для верховой езды, прожевав кусок, глубоко вздохнул.
– Ах, никогда не видел такой красотки! – произнес он, качая головой. – Что за штучка, Сэм! Но чердак у нее пустой, и это делает ее опасной для такого человека, как я. Иначе бы…
– Иначе ничего бы не было, Нэт Шифнал, как я с самого начала и дал тебе понять! – заявил мистер Ливерседж. – Для человека в моем положении доставка на рынок порченого товара смерти подобна! – Он протянул руку к блюду, на котором лежала несколько истерзанная говяжья вырезка, и подвинул его к себе. – Я бы попросил тебя, Джо, передать мне нож, – с достоинством произнес Ливерседж.
Брат через стол протянул ему нож.
– Она очень хорошо выбрала время побега, Сэм, поверь мне, – заявил он. – Если бы ты стал щипачом, Сэм, это было бы скверно, но я не сказал бы тебе ни слова. Не винил бы тебя и если бы ты стал налетчиком, наподобие Ната. Но ты занялся сутенерством, а мне это не по нраву. И ничто не заставит меня изменить свое мнение!
Мистер Ливерседж высокомерно ответил брату, что был бы ему премного благодарен, если бы он не употреблял в его присутствии столь вульгарных слов.
– Я вынужден согласиться с тем, что гражданам, избравшим для себя занятие грабителя, присуще определенное благородство. Но, к счастью, мне еще ни разу не приходило в голову стать щипачом, или карманником, как предпочитаю называть это низменное занятие я.
– Ну конечно, потому что всякий раз, когда тебе необходимо кого-нибудь пощипать, твой выбор падает на меня! – огрызнулся мистер Миммс.
– Эй, полегче! – благодушно попросил трактирщика мистер Шифнал. – Я не защищаю Сэма, но ты же не станешь отрицать, Джо, что у него есть определенные способности. Во-первых, он говорит так красиво, что твоя монашка. С другой стороны, по части спаивания сосунков перед ограблением ему нет равных.
– Вот пусть и продолжал бы их спаивать! – огрызнулся мистер Миммс. – Против этого я ничего не имею. Но сутенеров на дух не переношу!
Мистер Шифнал с любопытством посмотрел на мистера Ливерседжа.
