— Ну… — Тюр немного тушуется и вдруг чувствует себя нараспашку.
Ему кажется, что Бальдр опять использует его как подопытную мышь…
А ведь он даже перед своими подчинёнными никогда так себя не чувствует, как во время таких разговоров с братом.
— Тор стал спокойнее… — Тюр чуть морщится, будто разбор поведения Тора даётся ему действительно с трудом.
— Да. Ещё…
— Он стал сдержаннее…
— Это то же самое, крошка-Тюр. Не пытайся обыграть меня, — он с улыбкой отставляет чашку и внимательно смотрит на старшего.
Тот вздыхает.
— Он стал твёрже, начал дерзить отцу?.. Слушай, я не знаю, чего ты от меня хочешь, Бальд! — дёрнувшись, парень разъярённо шипит и резко поднимается.
Если бы его лицо умело изображать чуть больше эмоций, то на нём можно было бы прочесть уязвённость. Никому не нравится, когда у него что-то не получается.
Но Бальдр, уже привычный, видит все его эмоции и так, вскидывает ладони и фыркает.
— Успокойся. Ты сказал всё правильно, но между дерзостью и наличием собственного мнения есть огромная пропасть. Тебе не нужно воспринимать это так в штыки, Тор, он…
Тюр дергается головой, будто и слышать ничего не желает. Уходит к раковине, ставит в неё чашку и уже собирается выйти из кухни, но Бальдр преграждает ему путь.
— Тор просто растёт. Естественно он меняется, это нормально, и ты знаешь это не хуже меня, — он опускает одну ладонь ему на грудь и поджимает губы. Говорит уже немного тише: — Он не будет таким, как ты, не будет таким, каким его хочет видеть отец. Теперь я уверен в этом, Локи поможет ему, уже помогает и…
— Меня это не касается. Это его жизнь, и он волен делать с ней всё, что хочет, — Тюр, отшвырнув его ладонь, пытается обойти, но младший не даёт.
Пихает его, пронизывая обиженным и упёртым взглядом. Упрямо, почти как в детстве, поджимает губы.
— Это не его вина, ты же знаешь. Ты сам тоже всё ещё можешь измениться… И я знаю, ты пытаешься, главное не…
— Не сдаваться, да, Бальдр?! Мне двадцать шесть и единственная девушка, которая у меня была, та что перепутала меня со своим парнем на выпускном! — старший зло и как-то безнадёжно хватает его за плечи и трясёт. Чуть повышает голос, но всё же не сильно, ведь знает: Тор спит почти что в соседней комнате. Заботится. — Не сдаваться, да? Ты понимаешь, что мать на меня почти не смотрит, а когда смотрит, мне становится так плохо от её печального взгляда, что хочется орать и крушить всё вокруг! Ты понимаешь, что я!.. — что-то в его глазах резко тускнеет и Тюр, — уже привычно для Бальдра, — вдруг резко выдыхается. Как и всегда, когда они вдруг начинают эту тему, он сам же гаснет чересчур быстро. Младший знает, что ему сложно и скорее всего действительно больно говорить обо всём этом. — Я даже улыбаться нормально не умею…
Он разжимает железную хватку на жилистых плечах и утыкается в одно из них лбом. Прикрывает глаза.
Бальдр кладёт ладони ему на лопатки и смотрит в потолок. Старается не моргать.
Тюр, как никто другой, не любит его слёз, это он знает ещё с детства. Старшему отчего-то всегда кажется, что именно он виновен в них, и это так прозаично, ведь…
Отчасти или полностью, но всегда виновен лишь один человек. И это не Тюр. Не сам Бальдр и тем более не Тор.
Лишь Один… Их «любящий» и «любимый» отец.
— Ты уверен, что он сможет?.. Я не хочу, чтобы Тор… — голос на миг срывается, но Тюр прочищает горло и продолжает: — не хочу, чтобы он тоже мучился с этим, ты же понимаешь…
— Да. Всё будет в порядке, не волнуйся. Ты тоже делаешь успехи, крошка-Тюр. Я думаю, что даже мог бы гордиться тобой, но… Я уже горжусь собой и для двоих тут слишком мало места, прости, — он чуть хрипло смеётся, всё-таки моргает и тут же лёгким движением смахивает влажные дорожки.
Тюр выпрямляется и его глаза полны нежности, полны лёгких осадков боли.
— Ты, павлин, я даже и не сомневаюсь, что в твоём сердце нет места ни для кого, кроме тебя самого… — он качает головой и один уголок губ чуть дёргается вверх, когда Бальдр шутливо даёт ему подзатыльник.
Они оба знают, что младший любит всю их семью вместе и каждого по отдельности. Даже Одина… Тоже любит.
Тюр вздыхает, качает головой и трепет чужое воронье гнездо на голове. Брат ярко-ярко улыбается, прикрывает глаза и вздыхает тоже.
— Нужно идти их будить, а то ещё отец проснётся… — он поворачивает голову в сторону гостиной, но с этого ракурса её не так уж хорошо видно.
Бальдр кивает.
— Да, и тогда кто-то точно пойдёт на корм рыбам.
— Дурак, все водоемы замёрзли, где ты возьмёшь рыбу?
— Как где? В магазине, конечно! — он смеётся, разворачиваясь и уходя от лёгкого подзатыльника.
Спешит в сторону пока что ничего не подозревающих и спящих Тора и Локи…
+++
Солнце медленно поднимается над горизонтом. Его свет не согревает и не дарит радости в этих краях.
Окружённое обычной железной решёткой здание тюрьмы окрашивается золотом. Солнечный свет мягко покрывает собой серые стены, касается их с жалостью, печалью.
