Когда у тебя вся комната увешана чьими-то лицами, — мультяшными, комиксными или человеческими, — то любая рокировка их расположения — целая перестановка и чуть ли не главная перемена в жизни.
Спустя полтора часа он уже где-то плакате на двадцатом из тридцати пяти. Вдруг раздается стук в дверь. Заглядывает Тор.
— Снимаешь?.. — он аккуратно прикрывает за собой дверь, задирая голову к лицу Локи, что на стуле и как раз находится около входа.
— Неа, вешаю… — он качает головой и берёт ещё одну булавку из коробочки, что удерживается его коленями.
Чуть кривится, надавливая на булавочную голову и ощущая, как она впивается в итак уставший/болящий палец.
— Перестановка?.. — Тор кивает, усмехаясь, и опирается спиной на дверь. Смотрит на мальчишку из-под прикрытых век. — Думал раньше перевесишь… Или вообще снимешь…
— Я скорее с тебя шкуру сниму, чем избавлюсь от этой красоты… — Локи качает головой, посмеивается с ошарашенного лица «брата».
Спустившись на пол и отложив коробочку с булавками, он подходит к Тору и, выводя его из оцепенения, целует.
Тот отвечает почти мгновенно, но втянуть себя надолго Локи не позволяет. Мягко хлопает увлёкшегося Тора по плечу и выпутывается из его объятий.
В последнее время в них обоих до ужаса много нежности. И ещё больше игривости. Ссор с каждым днём всё меньше, а ласки, лёгких подтруниваний всё больше…
Локи пытается держать хотя бы себя в узде, но рядом с Тором это, мягко говоря, сложно. Как отец и говорил, он — большая светловолосая кошка… Он — лев.
Ласковый, мягкий и сыто, тихо урчащий. Особенно по вечерам, когда они остаются одни и Локи может позволить себе отдаться ему полностью.
— Эй, ну, постой… — парень хватает его за запястье и, аккуратно взмахнув рукой, дёргает на себя. Локи врезается в его грудь, тут же упираясь в неё свободной рукой и пытается вырваться.
Тору всего и нужно, что коснуться двумя пальцами его подбородка, чтобы прекратить любое сопротивление. Каждый раз в такие моменты, Локи замирает, засматривается ему в глаза и даже дышать перестаёт. Его губы чуть удивлённо приоткрываются, а глаза становятся рассредоточено прозрачными.
Тор улыбается краешком губ, целует его в кончик носа, а затем… Сгибается пополам от не сильного удара в пах. Локи даёт ему подзатыльник, забирает стул и булавки и идёт в другую часть комнаты к пустому участку стены.
— Сядь на кровать и угомонись. Я ещё не закончил.
В его голосе ни капли сострадания. Тор всё ещё жмурится, не в силах разогнуться. Дышит через раз.
— Ты… Очень… Очень… Г-грубый… — парень пытается проморгаться, но перед глазами белые пятна.
Он стискивает челюсти, надеясь, что лёгкая тянущая боль скоро поутихнет.
— Правда, так больно?.. — мальчишка успевает повесить уже три плаката, когда понимает, что Тор всё ещё стоит у двери.
Вздохнув, он возвращается к нему и опускается на корточки. Берёт его лицо в ладони.
Видя действительно скорбную и болезненную гримасу, Локи вздыхает вновь и, чтобы хоть немного загладить свою вину, целует его. Медленно и откровенно проскальзывая языком в его рот, он поднимается и помогает выпрямиться Тору. Его ладонь аккуратно опускается на пах, и парень тихо скулит в поцелуй, сильные руки ложатся на тонкие бёдра.
— Тшш… — Локи оттягивает резинку чужих домашних штанов и проскальзывает пальцами внутрь. Сквозь ткань нижнего белья он касается мягкого не возбужденного члена и поглаживает его, ощущая, как тот медленно начинает твердеть. Тор прижимает его ближе, исступленно отвечает на поцелуй, позволяя вылизывать свой рот. И он уже хочет толкнуться бёдрами в такую настойчивую, но ласковую ладонь, но мальчишка отступает. Ухмыляется. — Вот. Теперь ты в порядке. Иди сядь на кровать и дай мне закончить, иначе можешь даже не рассчитывать на продолжение.
Вскинув подбородок, он разворачивается, а Тор недовольно насупливается.
— Нельзя шантажировать сексом. Это против правил.
— Ага. Я знаю.
С лёгкой полуулыбкой он возвращается к стулу и всё ещё пустым кускам на стенах. Тор неразборчиво бормочет что-то гневное, пока идёт к его постели и садится на неё.
Пару минут проходит в тишине, но Локи знает, что Тор пялится на его зад. Его взгляд настолько проницателен, что почти ощутим. Неожиданно парень говорит:
— И всё же, почему ты их не снял, мм?.. — его тон немного задумчив.
Мальчишка хочет обернуться, чтобы увидеть его чуть сведённые к переносице брови и закушенную губу, но сдерживает себя. Берёт в руки последний плакат.
— Я уже сказал тебе, они мне просто нравятся, и всё тут. Тем более они… Они, мм… Да. Они мне просто нравятся, — Локи закусывает губу, отводит глаза и чуть не роняет булавку.
Тор, конечно же, замечает это. Говорит:
— Ты же хотел сказать что-то другое, да?.. А я хотел бы это услышать, — он ставит локти на колени и упирается в ладони подбородком. Видит, как мальчишка напрягается, нарочно, лишь бы не отвечать, зажимает пару булавок губами. — Тебе всё равно придётся ответить мне, Локи. Ты знаешь ведь.
Хмыкнув, он расправляется с последним плакатом, но не оборачивается. Прочищает горло.
