— Завтракать будешь?.. — не смотря на Локи, он подходит к холодильнику и открывает дверцу, заглядывая внутрь.
— Ты такой глупый и смешной…
Он вскидывает голову, одёргивает себя, убирая пальцы от челюсти, губ, на которых до этого ощущалось чужое горячее дыхание, и неприятно ухмыляется.
Держаться. Ему нужно держаться.
Тор устало цокает, выпрямляется, смотря на «брата». Понять, чего тот добивается, несложно.
— Ну, что ещё?.. Ты действительно хочешь поругаться после вчерашнего? — он поджимает губы, оперевшись на открытую дверцу.
— После чего «вчерашнего»? — мальчишка кривится, смеётся, видя, как всё, наконец, идёт по его плану. — Я развесил тебе на ушах душещипательную лапшу, ты повёлся и отчего-то вдруг решил, что мы теперь лучшие друзья до скончания века? Ты совсем идиот или…
— Что? — Одинсон рассмеялся, прищурился и снова отвернулся к нутру холодильника, достал яйца.
— Я соврал тебе. И про детдом, и про… — Локи непонимающе нахмурился.
По сути Тор должен был разозлиться, рассвирепеть и… поверить. Что не так?.. Почему этот остолоп смеётся над ним?
— Конечно-конечно… Ты мне наврал, ага, — парень активно закивал, усмехаясь, поставил сковородку на плиту.
— Ты не веришь, что я тебе наврал?.. — Локи вскинул бровь, переступил с ноги на ногу, начиная чуть нервничать, но стараясь этого не показывать.
Ему нужно было замести следы. Убрать улики. После вчерашней, чересчур ярой, откровенности ему нужно было восстановить свой защитный неприступный панцирь. Ему нужно было…
— Ты думаешь, я действительно так невероятно глуп?.. Думаешь, я не мог вчера различить, правду ты говоришь или нет?.. — Тор накрывает яичницу крышкой и разворачивается лицом, делает шаг в его сторону, беря со столешницы какую-то ткань. — Ты был похож на ходячий бледный труп и пошатывался, как зомби. Ты был просто не в состоянии врать… А это… — он швыряет эту ткань «брату» и наклоняет голову набок. Локи ловит, расправляет и понимает, что это та самая футболка, в которой он был, когда Наташа нанесла на его здоровое плечо румяна и сделала его «больным». Она вывернута на изнанку. Там, где должен был быть укус — красное пятно от косметики. — Я не идиот, Локи. Ты думаешь, что самый умный, но это не так. Я прекрасно помню, что было в прошлый понедельник…
— Боже. Мой. — он хмыкает, внутри всё сжимается, переворачивается: так промахнуться с этой футболкой… Нужно было постирать её сразу, а не кидать в корзину с грязным бельем. Закатив глаза, Локи выворачивает её, вешает на плечо. — И что же ты помнишь, о, умнейший?..
— Уймись. Все эти твои…маски. — Тор кривится в явном отвращении, пренебрежении. Боль от такого взгляда почему-то чувствуется особенно сильно. Локи еле удаётся удержать лицо, но его всё равно чуть передёргивает. Ему не должно быть дела до чужих взглядов… Не должно… — Ты пытался манипулировать мной. Я почти уверен, что ты специально показал Фригге, что у тебя болит плечо, а затем развёл весь этот театр… И ради чего, подкидыш? — он складывает руки на груди, оттолкнувшись от столешницы, делает шаг вперёд. Мальчишка делает шаг назад и вбок. Они начинают кружить вокруг стола. — Ради того, чтобы я пожалел тебя?.. Боже, я же помогу ему, прикрою перед матерью, и теперь он точно будет со мной мягче, да? Или, может, ради того, чтобы я снова почувствовал вину, а? Теперь он, наконец, будет бояться снова навредить мне и будет остерегаться меня, да? — он наступает на «брата», тот напряжённо пятится. — Или, может, ты втюрился в меня, мм?.. Теперь он точно захочет поухаживать за мной, и я опять почувствую его пальцы на своём плече, да?..
Он делает голос тоньше, пародируя Локи. Тот отходит, теряется, возможно, впервые оказавшись лицом к лицу со своим разоблачением. Его мимика — шок и неверие, отрицание очевидного.
Тор смеётся.
— Ты жалкий уродец… На каждую рыбку найдётся рыбка покрупнее. Никогда нельзя начинать игру, не изучив до конца своего противника. Неужели твой лучший «друг», — он фыркает на этой фразе, придавая ей другой смысл, — не рассказывал тебе об этом? Неужели не научил тебя этому, мм?..
Они медленно обходят стол по кругу. Возвращаются к исходным местам.
— Что ты?.. — услышав о Фенри, мальчишка замирает, останавливается, смотрит, как Тор подходит ближе. — Да как ты смеешь?!
Дёрнувшись вперёд, пытается ударить. Одинсон перехватывает запястье его занесённой руки, затем второе, заводит оба за спину, больно обнимая.
В этот момент раздаётся шорох у входной двери, замок открывается. Похоже, это вернулись Фригга с Одином.
— Если ты ещё хоть раз попробуешь мной манипулировать, я тебя убью. Размажу, растопчу, выпотрошу… — он врёт, как не врал никогда. Угрожает и запугивает. Его собственные, испытываемые чувства пугающи, так пусть Локи боится его, может, тогда он сам будет бояться меньше. Зло шепча на ухо мальчишке, выкручивает его руки. Тот сжимает зубы, тяжело дышит, потому что Тор делает действительно больно. — Мне тебя не жаль. Уже не жаль. После того, что ты мне вчера рассказал, я думаю, что жалеть тебя бесполезно… Дерьмо из дерьма не выпутается. Ты сам во всем виноват.
