Сперва опрокинули на спину. Хорошо что не на пол, хотя и тут не обошлось без увечий. Не деликатно и любя, а как можно напористее, резче и грубее. Чтобы плюхнулся и отбил последние мозги. Мяготкой дивана не так сильно получиться на отшиб опустошить мусорное ведро, но и этого вполне достаточно. Плацдарм для дальнейших действий открыт. Можно удобно растечься на груди. Ляпнуться на живот. Увесистой попой лёгкие придавить и да, Лоя, в точности всё повторила, кроме ряда спорных моментов. Пузырём, всё же не стоило дюже лупить. Желание утихомирить смотрелось чистым избиением. Жалким и неуместным. Ленивым до одури. Болезненная щекотка, выжимала мнимую пользу из кривых рук. Долго это блятсво не продолжалось. Вино покидало ёмкость. Взмах гривы означал старт.
Излишки активно заплывают в глаза и ноздри. Щиплет, но ему кажется всё равно. Он перешёл ту болезненную грань, когда неумелые действия раздражают. Проблема кроется в другом. Ничего не чувствуется, даже хорошего. Не помогает также и язык. Неторопливый, скользкий. Жалкие крупицы сока пытается слизать. Улыбается. Остаточные рефлексы – сигналы практически не подают.
Довольный голос хозяйки бестолку урчит. Старые, мамины лекции, друг за другом пытаются нащупать рабочий шаблон. Верхняя часть лица. Морщинки лба. Возле корней волос. Где недостаёт слюна, зубы кожу рвут. Намёк на алкоголь полностью исчезает. Дальше брови идут. Одна ресничка. Две. Немного на спинке носа. Щека и нижняя губа. Последнее касание телес оканчивается укусом. Не в понарошку пытается плоть от кости отделить.
В памяти ненароком всплывает копчёная щёчка, которую так и хочется по примеру отгрызть. Тот самый вкус детства. Свиные шкварки на костре шипят… Лишь в праздничные дни матушка настоятельница позволяет нам отведать святое. Вяленую тушку вепря. Я всегда выбирал щёчку, так как в ней поменьше мяса. Не хотелось… других детей обделить. Очень… странное воспоминание, учитывая, что живность, весьма редко появлялась у нас на столе. Что могли, то пытались… сохранить. Запах натурального продукта, а не дурное зловоние химии… Нежно ласкает. По-своему начинает любить.
– (Скомкано) Лоля, мне зе… боль-ня…
– Молчи, – застыла, – и не пизди…
Притянув поближе за воротник, Лоля сочно, с разгона вцепилась в дёсны. Мигом в объятиях рухнули. Вслед за ними слетел и пиджак. Чурбан послужил отличной подстилкой. Только стол помешал окончательно не пиздануться на пол. Парочка полностью смела все тарелки. Покувыркались. Впитали грязь бельём. Бонусом, обдались вином. Больше никакого намёка на торжественность. Магия испарилась. Измызганная ткань потеряла шарм.
Для большего эффекта оставалось разорвать платье по швам, окончательно знаменуя падение морали. То, что Лоя не любила, тем они и занимались. Похотью со вкусом риска. Те самые, острые ощущения. Тесные ужимки в коморке, которые могли воплотиться и здесь. Стать чем-то личным. Иным. Ничто не ограничивало, а главное – никто.
Поганка смело щеголяет языком, словно ищейка, которая рыщет в глотке еду. Играет. Потешается. Глумится над ним. Я бы, в свою очередь, направил её хват в другое русло, но… парень предпочитает лениться. Бездействовать. Скука… накатывает. Лучше бы… третироваться прочь…
Наконец, дуралей ощутил вкус плоти. Желание обладать. Руки методично прощупывали почву к ягодицам. До филе в итоге дело не дошло, зато кончикам пальцев повезло почувствовать некоторое тепло. Они довольно часто подмерзали. Настало время поджечь фитиль и согреться.
Насколько хватало опыта и возможностей, полукривые пакши чуть на чуть растирали спину. Скорее неловкое поглаживание, чем полноценная страсть. Хоть что-то чем совсем ничего. За неимением альтернатив лучшей идеей оставалось и дальше лежать, уповая на чужую решимость. Тут-то и кроется весь подвох. Сцена затянулась, циклично повторяя одни и те же действия. Чмоканье. Знакомый язык. Слюни, размазанные по лицу и в сотый раз засос. Плёнка, которую зажевало. Есть начало, но нет конца. Для пущего разнообразия достаточно и… свежего глотка. Глоток у неё был… Вот именно что был.
Где-то возле себя в порыве пьяной страсти, Лоя профукала пузырь. Умница. Честь и хвала. В мамашу таки пошла. И близко не собирается отсасываться от губ. Рукой рыщет и одновременно целуется. Когда пиявка находит искомое – едва ли на миг в силах оторваться. Быстро глотает дозу и дальше лобызаться вперёд. Пока её нет, его губы рефлекторно ласкают воздух. Спустя несколько секунд присоска находится. Коль жадно поглощаешь – не скупись. Поделись. Прицелилась и… ура. Наконец, попала отверстием в зубы. На это раз получилось удачнее всего.
– (Заторможено) Пей… до дна… Пей-й-й…
