– (Раздражённо) Вставай бля… Вставай козёл, – пихнула каблуком в хребет. – Вста-авай… Придурок, – осмотрела ушиб. – Коленку мне, – погладила место ушиба, – подрал. – Ух, – подняла руку, – прибить бы тебя за такое… Боже-е-е… Опять как… Бургунд. Какой же ты… заносчивый… Ай, – отмахнулась, – ну тебя.
С четвёртого тычка ленивец медленно ухватился за стопу. Очень неуклюже казалась 101-я попытка вскарабкаться. Лоя ни капельки не помогала, стараясь как можно быстрее стряхнуть с ноги. Ни на йоту непохожа на гобелен. Неспокойная. Объёмная. Без конца вяло злиться и упорно бурчит. Прояви девушка немного… расторопности – парень давно бы валялся с ещё одной травмой головы, а так… типичное сопротивление. Только тормозит. Ручонки постепенно ползут вверх.
Будь на платье почаще рюшечек, возможностей вскарабкаться появилось бы гораздо больше. Отчасти оно и правда напоминало свадебное платье с его низким подолом. Особенно позади. Перед же, наоборот, смотрится гораздо короче. Если не вдаваться в подробности, то определённое сходство местами есть, правда, оно полностью нивелировалось действием вилки. Плюс ко всему цвет. От той самой шампанской белоснежности не осталось и следа. Особенно ярко читается шлейф блевотной струи начиная от подбородка и дальше вниз по шее к ключице. Оттуда к одной из грудям. Обилие грязных оттенков. Некоторые капли попали на нижнее бельё. Вино промочило края юбки. Именно к этим, замызганным лоскутам ткани тянулись ручки. Сил хватило разве что голень обвить. Нелепые попытки малыша взобраться. Волокно то и дело кусочками рвалось. Ребёнок каждый раз съезжал вниз. Вериго сжалилась и взяла за шкирняк. Кай, как щеночек обвис.
– (Заторможено) Ты-ы… задрал меня, – встряхнула, – На колени вставай… идиот… Встава-ай-й, а теперь… – потянула, – подымайся… Подымайся… козёл.
С божьей помощью удалось поднять. Взобрался по фигуре, лапая повсюду. За бока, за бёдра. За гладкую талию. За грудные чашечки. Не будь на плечиках прочных лямок – бюстгальтер бы к чертям слетел наполовину вниз.
Чувство безмятежности заканчивается быстро. Пощёчина. Несильная. Чисто символичная. Отрезвляющая. От подачки вздрогнул, однако окончательно в себя не пришёл. В полудрёме завис. Рефлекторно лапает свою подругу. Медленно за спину убирается рука. Обратно подхватывается под плечо. Моментально теряется координация. Несутся в стенку головой. Ударились. Прилипли. Парочка бредёт.
После всех нелепых перипетий движение практически на нуле. Весь груз тяжести в который раз ложится на хрупкие, женские плечи. Надёжность с каждым шагом отстаёт. Каблучки едва ли сидят на ноге. Единственное, что ей помогло – неописуемое чувство долга. Главное спасти. Кого спасти? Его? От кого? От себя? Непонятно. Возможно, Розу спасти, но тогда, зачем нужен он? С напарником что, лучше будет? Навряд ли. Веселее? Возможно. Что ж… Позитива им не отбавлять.
Суммируя прежний опыт, коридор всё равно выдался длинным, где дофига и больше загадочных ходов ведущие, в не пойми куда. Очевидного выхода нет, зато есть бесконечный лабиринт в одну полосу. Таблички, может, и помогли бы, правда, интерес они вызывали ниякий. Парочка нарочито трётся, изредка цепляя наличники двери. Если Кай нащупывает ручку, то считай всё, кобзда. Начинает, как идиот дёргать без конца. Приходится колотить по горбу, вполголоса матерясь. Чаще помогает шлепок по рукам. Всё больше ассоциаций с капризным ребёнком. Поборются. Потолкаются. Отступают. И так из раза в раз.
Из-за отсутствия сплошной стены их начинает штормить. Лоя как рулевой, криво управляет зигзагами то ударяясь в стену, то запинывая задницей очередную дверь. Не будь они поголовно закрыты, давно бы заночевали на полу в прачечной или котельной. С выбором пути неимоверно везёт. Тяжело потеряться на прямой, хотя… с их то рвением, можно угодить не в тот уголок. По какой-то… очередной, нелепой случайности, у Кая снова потерян носок вместе с башмаком. От второго в пол хотя бы тащатся шнурки. Еле ползёт и сам же натыкается. Шоркает штанами, но всё равно идёт. Препятствия – расшибаются об лоб. Один глаз спит. Второй работает. Сжалилась девка, хотя, как по мне, не стоило оно того. Лишние хлопоты никак не окупятся. Ещё получит своё.
– (Сонно) Тащи меня… тащи…
– Кажись, – лбом упёрлась в дверь, – дошли… (раздражённо) болван. Хотя бы открой… У меня руки… отнялись… Я их не чувствую… Хана походу…
Этот раз стал последним, когда дармоед полностью отказался подчиняться. Застыл. Начала тормошить и тыкать за всё подряд. Укусила за нижнюю губу – нет реакции. Её почему-то не волновало, что его шея кровью замызгана. Терпеть свою боль гораздо хуже. Невыносимо. Оттёки и зуд. Мышцы, глядя на неё, кажется, оторвались. Начало конца. Лучшим вариантом было и вовсе скинуть ношу с себя. Без зазрений совести так и поступила. Подумала пару секунд и отпустила. Бревно с глухим грохотом повалилось вниз. Польза от него всё-таки была. Он задел своей дурной башкой ручку. Открылась дверь. Вторая половина зала вовсю шиковала.
