– Будь все время рядом, не отставай, а то потеряешься.
Народу собралось на перроне тьма тьмущая. Когда подошла электричка, все столпились у дверей и, едва двери открылись, лавина людей хлынула в вагон.
– Подожди, пусть оголтелый народ зайдет, потом мы с тобой, – предупредил меня Жора.
Никогда прежде мне не доводилось ездить в электричке. Мы вошли последними и какое-то время стояли в тамбуре. Неожиданно какой-то здоровенный детина наступил мне на лапу, я так закричал, что все пассажиры, как по команде начали крутить головами в поисках источника звука.
– Тайсон, иди сюда, – Жора наклонился и подхватил меня на руки, – забирайся мне на плечо, а то тебя тут затопчут.
Я вскарабкался по куртке и устроился на Жорином плече. Сразу вспомнил попугая Гришу на передаче, он точно также сидел на плече своего хозяина. Когда все пассажиры из тамбура прошли в вагон и расселись по местам, мужчина снял со спины рюкзак, достал бумагу и карандаши и вошел внутрь.
– Уважаемые пассажиры, – обратился он к людям, – я художник, рисую шаржи. Это займет всего лишь пять минут вашего драгоценного времени. Не откажите себе в удовольствии сделать на память свой портрет.
Так вот что за работа такая у Жоры, теперь я понял, для чего ему бумага и карандаши.
Пассажиры, те кто бодрствовал, хихикая, поглядывали на нас. Представляю, как мы смотрелись со стороны. Свободный художник и на его плече гордо восседает кот. Другие пассажиры вообще не обращали на нас внимания, продолжал заниматься своими делами, уткнувшись в свои смартфоны. Я заметил, люди, когда смотрят в свои гаджеты, становятся похожими на зомби из фильмов ужасов. Будто для них окружающий мир не существует.
Димку с Катей Татьяна Михайловна всегда ругала за это, особенно когда они садились за стол обедать с телефонами в руках. Хозяйка всегда строго говорила: «убрали телефоны или не буду кормить».
Некоторые пассажиры читали книги, были такие, кто сладко похрапывал, а кто-то засунув в уши наушники, вообще не понимал, что происходит вокруг, лишь покачивали головами в такт слышимой только ими мелодии. Когда Жора пошел по проходу, мне пришлось сильней впиться когтями в его куртку, чтобы держать равновесие, поскольку электричка покачивалась на ходу. Пассажиры, глядя на нас, снимали нас на камеру. По всей видимости, мужик с котом в электричке редкость. Вдруг один мужик, обращаясь к Жоре спросил:
– А можно, чтобы вы меня нарисовали с вашим котом?
– Тайсон, ты не против? – Жора повернул голову в мою сторону и с улыбкой посмотрел на меня.
Кем я только не был, но вот натурщиком быть ещё не доводилось. Как говорят акулы бизнеса – желание клиента – закон.
Жора посадил меня на колени мужику, достал раскладной стульчик из рюкзака, поставив его в проходе, сел на него. Бумагу закрепил на специальной подложке, достал карандаш и принялся рисовать. Я невольно засмотрелся на легкое движение его руки, едва успевая следить за скольжением карандаша по поверхности белого листа. По всей видимости, Жора был профессиональным художником. Я глазом не успел моргнуть, как рисунок был готов. Хозяин передал его в руки пассажира.
– Ни фига себе, – присвистнул обалдевший мужик, – надо же, прямо один в один я. Похож? – он показал рисунок другим пассажирам, те дружно закивали, – нет ну вы гляньте, какой красивый котяра.
Мужчина, продолжая восхищаться портретом, полез в карман, достал деньги и протянул Жоре.
– Достойно, очень достойно. Спасибо, – он пожал руку художнику, – куплю рамку и повешу у себя над столом. Ай да художник! Ай да молодец. Слышь, мужик, а можно селфи с твоим котом сделать? – неожиданно спросил он.
Мужик снова посадил меня на колени и начал делать селфи, другие пассажиры стали фотографировать нас со стороны. Когда фотосессия окончилась, Жора посмотрел на меня и похлопав себя по плечу, сказал:
– Запрыгивай.
Я забрался на свою «жердочку» и мы двинулись дальше по вагонам. Проехав до конечной станции, Жора нарисовал пять портретов. Все почему-то желали быть изображенными именно со мной. У кого-то я сидел на коленях, кто-то сажал меня рядом и клал руку мне на спину, кто-то хотел, чтобы я лежал рядом на сиденье, как некогда кот великого шахматиста Алехина, при этом положив мне на голову ладонь.
