Крейгу он так и не позвонил. Саймон каждый день строил планы, обдумывал разные варианты, ездил к врачу, опасаясь, что тот обвинит его в подлоге, но пока всё было тихо. Сам Крейг звонил и трепал, как же в Европе хорошо, какое там небо синее, а море просто чудесное. Близнец только улыбался и поддакивал, поглаживая свой ещё плоский живот. Райан не стал мягче или более романтичным, но временами было видно, что он летает где-то. Саймон улыбался, ловя себя на мысли, что не хочет лишать его этой радости, ведь Гловер - отец. Отнять у него ребёнка, не давать видеться – это бесчестно. Но как только в голову приходила мысль, что он сделает, если узнает об обмане, сразу становилось не по себе, мышцы сами по себе немели, рот смыкался, как будто что-то в челюсти заклинило. Саймон сидел как парализованный, только моргал время от времени. От потенциальной расправы было страшно.
Беременность протекала пока что хорошо, врач был доволен тем, как развивается плод, и тем, как Саймон подошёл к своему состоянию. Со всей серьёзностью, он дурака больше не валял. Хорошо питался, спал много, принимал витамины, не пропускал приёмы в клинике. Дома же все заметили, что юноша стал более молчалив, скрытен, часто пытался не попадаться на глаза, будто играл с Эриком в шпионов. Иногда даже ночевал на яхте, чего раньше не было. Райан всё списывал на беременность, лишь улыбаясь очередному заскоку. А потом Саймон понял, что не хочет ничего решать, отпустив ситуацию. Он устал думать, что лишний здесь, надоело составлять планы, потому что все они провальные, хотелось просто прижаться к Райану, выдохнуть и услышать, что будет всё хорошо. И после этого стало как-то легче.
Утром его тошнило, это стало уже нормой, он ел то, что готовили именно для него, соблюдал режим, старался уделять внимание Эрику и альфе. Время стало идти быстрее, незаметнее. Саймону показалось, что он счастлив. Да, это ненадолго, но уж лучше пусть так, чем одному в ресторане сносить вечные шлепки по заду и считать со слезами чаевые. Несмотря на протесты Райана, Саймон уговаривал его на секс так часто, что мужчина не успевал отдыхать. Он даже проконсультировался с доктором по поводу такой сексуальной активности мужа, на что бета ответил, что это нормально, так как его организм требует. Но всё равно было не по себе, как этот милый юноша пошлит, сосёт остервенело, а потом чуть ли не набрасывается на альфу. В конечном счёте, Райан получал свою порцию удовольствия. А после оргазмов, омега всегда засыпал, а он поглаживал живот, который стал выпирать. Гловер смотрел на мужа и думал, что с годами любовь к нему крепнет. И хотелось дарить цветы, показывать рассветы, обнимать и нежно шептать, как сильно он его любит.
Саймон больше не думал о близнеце, о подлоге, о том, что он лишь играет роль. Всё стерлось и перемешалось. Райан постоянно смотрел на него с такой нежностью, что сердце защемляло, спонтанно делал подарки или кружил в воздухе. Эрик хохотал и мог просто схватить юношу за руку, потащив в центральный парк на пикник. И сразу стало заметно, какие же у малыша веснушки задорные и взгляд добрый, как Райан может улыбаться и поправлять рыжие волосы, что у Лу вокруг глаз глубокая сетка морщин, но это его ничуть не старит. На кухне дамы с удовольствием подают Саймону то, что надо, и готовы посплетничать с омегой о насущном. И даже солнце стало светить иначе. Юноша мог провести с утра в туалете отвратительные двадцать минут, а потом выйти на балкон и подставить лицо солнцу. Эти мелочи, которые раньше ускользали от взгляда омеги, начали радовать и вселять надежду. В этом доме он на своём месте. Пусть и не совсем легально.
Саймон сел в машину, положив сумку на соседнее сидение. Посмотрев ровно перед собой, юноша улыбнулся и разревелся как ребёнок, уткнувшись в ладони. Ему было так хорошо, так радостно, что слёзы лились ручьём, потоком, не переставая. А потом он начал смеяться, постаравшись успокоиться. Погладив по животу, омега выдохнул, заведя автомобиль.
Ещё две недели назад они с Райаном узнали, что ждут омегу. Сперва Саймон подумал, что альфу это огорчит, так как теперь в семье у него будет два однополых ребёнка, но Гловер отреагировал иначе. Он улыбнулся, обняв юношу. А вечером сказал, что ему совершенно всё равно, какого пола его дети, они же его. Это не принципиально. И вот сегодня омеге сообщили, что он носит девочку. Эта новость его растрогала до глубины души. Было что-то чудесное в том, что будет девочка-омега. Возможно, эмоции переполнили юношу оттого, что в его жизни почти не было женщин, даже подруг или коллег-девушек. Они казались ему будто бы не из этого мира, некими феями, сказочными существами. И иметь свою такую фею ему очень хотелось.
Гловер держал Эрика на руках, неся со второго этажа вниз, когда Саймон только зашёл в дом. Видя зарёванного мужа, альфа сразу подошёл, не выпуская сына из рук. Юноша улыбнулся и не совсем внятно произнёс:
- Девочка.
