- Возможный гнев Гловера. Разве не проще остаться? Он же не успокоится, не уступит и всё равно добьётся своего, хотя бы потому, что у него возможностей больше. Его знают и уважают. А я никто, я твой нашедшийся брат. Да и потом, если вынести это дело за пределы узкого круга, люди не поймут. Я бы не хотел жить всю жизнь в осуждении, чтобы Хейли меня потом спрашивала, отчего все так дерьмово относятся к нашей семье.
- А взаперти жить лучше? Ей-богу, близняшка, я тебя не понимаю.
Как только они сошли на берег, Крейг сказал, что хочет поговорить с Райаном. Брат ему не безразличен, и если сам Саймон трусит появиться перед альфой, то это сделает за него брат. Юноша не стал останавливать близнеца. Тот вернулся спустя два часа. Они поели, говоря лишь о Европе, Дамани и благотворительных фондах. Крейг находился в Нордсити уже две недели, не отходя от Саймона почти ни на шаг, но и ему пора было возвращаться к своей жизни. Его ждал любовник и лазурный берег, и как казалось юноше, Крейг был сыт по горло чужими проблемами. Он сказал, что завтра улетает, но обязательно вернётся, если младший попросит. Саймон всё-таки выпытал, о чём близнец говорил с бывшим мужем. Брат говорил неохотно. Естественно, Райан перед ним не откровенничал, говорил холодно. Ничего нового он не сказал. Саймон будет жить рядом с дочерью до той поры, пока этого хочет Гловер, и уже за это стоило быть благодарным. Крейг, конечно, наехал на него, но ответной реакции не последовало. Близнец внимательно смотрел на брата, понимая, что тот не договаривает. Перед выходом старший поджал губы, потупил взгляд, выдохнув.
- Что? – не выдержал Саймон.
- Не хочу тебя расстраивать, но думаю, знать ты должен. Когда я разговаривал с Райаном, то почувствовал чужой омежий запах. Мне жаль.
- Меня его личная жизнь не касается. Он свободный альфа.
- Если тебя всё же это задело, не держи в себе, - Крейг криво улыбнулся и вышел.
В эту ночь Саймон проревел до утра, не в силах успокоиться.
Они установили негласный график посещений для Гловера. Саймон в домике задыхался, сидеть в четырёх стенах становилось невозможно, поэтому он уходил то кататься на Мари, то брал Эрика в город, подкармливая время от времени того фастфудом, или специально ездил в приют, пока с Хейли находились медсёстры и Райан. Они почти не пересекались, а даже если оказывались в одном помещении, старались как можно быстрее отдалиться друг от друга. Саймон в первый раз уловил чужой запах на альфе, почти незаметный. Его замутило. На второй раз Гловер никем не пах. В конце концов, юноша решил, что он всё это терпит лишь из-за дочери. С ней было всё нормально. Пару дней в неделю приезжал Джозеф. Он обрадовал омегу тем, что Хейли лучше, она почти набрала необходимый вес, все органы развиваются по плану, дышит тоже без перебоев, так что совсем скоро кувез будет не нужен. Эта новость была самой радостной, казалось, за целый год. У девочки были синие глаза, как у Райана, только намного ярче, и улыбалась она так искренне, что Саймон постоянно смотрел и не мог оторваться, улыбаясь в ответ. Теперь можно было прижать её к себе и довольно долго не отпускать. Вообще, Хейли оказалась вполне спокойным ребёнком, пускающим постоянно слюни. Когда кувез увезли, Саймон почувствовал облегчение, будто с него сняли груз. Он брал девочку и шёл в парк, говоря с ней постоянно. Он знал, что Райан наблюдал за ним, но омеге было уже всё равно на незримое присутствие. Юноша был с дочерью, ради которой перетерпел многочисленные страдания и физическую боль. И наградой ему была её улыбка. К ним очень часто присоединялся Эрик. Мальчик был рад, что сестра теперь нормально живёт, и её можно потрогать и засунуть палец в рот. Саймон ему не запрещал, хохоча, так как Эрик меру знал. Особенно мальчику нравились пухленькие щёчки.
