— Тут информация имеется железная… — и сделал важное лицо, солидный принял вид — по вчерашней автокраже. Хорошая, считаю, инфа, проверить надо непременно и…
— Ты, наконец, растелишься сегодня! — начальник беспардонно так сорвал на полуслове речь Крылова, а тот ведь школу высшую с отличием закончил.
— Так я и говорю — не стал смущаться Паша — вчера к попу в теньковской церкви женщина пришла. Грехи пришла замаливать за мужа, за мужа за беспутного, дурного. Машину ночью он сворованну пригнал и во дворе своём поставил. И я считаю, сто пудов, «копейка» это из Елховки. Там до Теньковки лишь всего-то восемь километров.
— К тебе как информация попала? — не восторгался, не скакал от радости Привалов.
— Так мы с попом теньковским за школьной партой вместе просидели. Вот он и звякнул мне по дружбе… Поп и вчера звонил, но не было меня в отделе, а…
— Фамилия!?
— ПопА?
— Нет, папы римского! — Андрей Андреич был готов ударить…
— Аблуков фамилия его — смекнул моментом и ответил Паша — Машину он пригнал с соседом и знакомым нашим старым… — не удержался, паузу создал, но спохватился — с Иваном Шерстобитовым — закончил фразу он почти скороговоркой.
— Ну всё понятно — шеф затянулся сигаретой — С того и начинал бы. А сами не могли додуматься про Ваню!
— Так сутки лишь прошли! — дивился опер неблагодарности той чёрной, которая от шефа исходила.
— И что резину тянете? Бери всю группу и вперёд в Теньковку!
— Так это… вы не в курсе разве, «дежурка»-то с утра на происшествие умчалась — он взором ясным посмотрел в глаза начальству — а наша сломана стоит, а ваша «Нива» в УВД ушла, на техосмотр. Так ехать-то на чём?
— Всё понял, явно не дурак — ключи достал Привалов от своей «копейки» и бережно в ладонь вложил Крылову — Поаккуратнее веди, по колее особо…
Всё тот же день. Семь — вечера. И кабинет прокурен беспредельно. Напротив с видом очень важным присел на стульчик Павел, вам уже знакомый. Вернулся он с Теньковки только-только. Доклад всегда готов, когда всё хорошо. Нет, не сдержался и расцвёл в улыбке — Изъяли мы елховскую машину, в сохранности и целости она. Нет номеров пока, но Албутов покажет, расклад полнейший он даёт. Ох, как он зол на своего соседа… Я тут слукавил малость. Преподнёс всё так, что Ваню первым в плен мы взяли, а тот его и сдал — глаза тут закатил наш опер, так восхищался он своим талантом — И Шерстобитов нами был задержан. Его «копеечка» изъята. На ней на кражу ездили, вещдок ведь как никак…
— А Ваню вновь отпустим за нехваткой доказухи?! — неблагодарность чёрную вновь выказал начальник.
— Нет… Не должны. Есть доказательства сейчас, да и подельник тянет…
— Да вы и по «УАЗу» мне так пели, а он умнее вас всех взятых оказался. Не первый раз уж, кстати говоря.
— Тогда следак не закрепился…
— Сюда давай Ванюшу — не стал выслушивать начальник — Мы вместе будем разговор вести.
И вот напротив он сидит на стуле, тот самый Ваня Шерстобитов. Всего лишь тридцать лет ему от роду. В родном селе, ребёнком был, Вьюном прозвали, такой вот скользкий у него характер. Водитель бывший, экспедитор — в сельпо он местном подряжался. С падением Советской власти смекнул наш Ваня очень скоро, что честный труд стал не в чести, и жизнь достойную так не построишь… И бизнес свой открыл, способности-то были. Автошки тайно похищал, разбор частями, сбыт устроил, и жизнь наладилась почти. В селе упорные о нём ходили слухи, что Ваня «миллионщик» настоящий, что в банках только держит деньги, и только — в трёхлитровых банках. Попал, конечно, в поле зренья он милиции, но спрыгивал умело, хитрый очень. Подельники его мотали сроки, а Ваня всё в свидетелях ходил, как настоящий.
А жизни образ — вёл довольно скромный. И есть семья, детишек двое, корову держит, огород сажает. Как у людей, короче, всё. Дом имел одноэтажный, а гараж — из кирпича, в нём «копейку» ставил, новое почти своё авто.
Был в себе Иван уверен и держался также — Снова вы, Андрей Андреич, жить спокойно не даёте. Что я сделал вам плохого? — в глазах слёзы навернулись, сам весь сгорбился, поморщилось лицо — Никаких делов не знаю по машине той елховской, а сосед, он глупый очень, пусть не выдУмыват, не врёт. По «УАЗу» вон тогда, тоже наговор скатали, слава богу, разобрАлись…
— РазобрАлись-разобрАлись — головой кивал Привалов — Да, артист совсем не слабый и талант твой пропадает. Приготовь письмо, ты, Павел — обернулся к оперу — На министра на культуры посылаем ходатайство, чтоб народного артиста Ване дали без задержки, он такое заслужил. И Крылов, он славный опер, стал записывать в блокноте, вид серьёзный был при этом…
— Нет, хороший мой и милый — с кресла пОднялся начальник и присел вплотную в Ване — нет, не спрыгнешь в этот раз ты, даже можешь не мечтать.
— Это мы посмотрим! — Иван не дрогнул даже взглядом — Нет доказухи никакой, а придурок этот скоро сам изменит показанья и…
— Да посмотрим мы, конечно, но не так всё это, милый! Много доказухи в деле, да ещё какой! И посадим в этот раз мы тебя наверняка, даже — без сомнения — Андрей Андреич не был полностью уверен, но что ещё он мог сказать.