Моя двустволка, патронташ и меч Альтемиды валялись неподалеку, но даже если достану — всех не перестрелять.
— Ты чё молчишь, ублюдок? — глумливо прорычал орк и вмазал ногой по лицу. Тварь!
— Простите! — произнёс, чувствуя текущую кровь из разбитых губ.
— Простите господин! — взревел вожак, ударив по рёбрам. Ууу сука, дай только до тебя доберусь!
Плевать на унижения, бандитов нельзя сейчас злить. Я с болью увидел лежащих в пещере девушек.
Альтемида словно распята на земле, каждая лапка привязана к вбитому колышку, а руки связали. Арахне больно сидеть в такой позе! Сильвану держали несколько бандитов, юха не могла даже пошевелиться.
Бедные мои, простите! Меня тоже спутали, лежал на земле. Старался освободить руки, но без толку.
— Твоя тварь поранила наших! — гневно сказал бандит и указал на Альтемиду. Наверно она очнулась, когда привязывали и едва не вырвалась. Молодец девочка! Но теперь разбойники весьма злы.
— Иллюзия с гномкой сработала, вы гений, большой! — подхалимски воскликнул один из гоблинов и орк довольно напыжился.
— Мы хотели взять за вас выкуп, но передумали и требуем компенсации — хохотнул вожак.
— Есть деньги и драгоценности, давай договоримся! — попробовал умаслить орка.
— Драгоценности… монеты… хорошо! Тоже отдашь, но сначала — позабавимся с твоими девками! — ответил он, облизнувшись. Во рту промелькнули ужасные гнилые зубы.
— Давно сидим без женского общества и немного развлечемся, да парни? — громко крикнул главарь и разбойники восторженно взревели.
Сердце билось всё быстрее. Изо всей силы пытался порвать веревки, но они не поддавались.
— Хоть и страшилы, но наполовину бабы, так шо потерпим. Пустим по кругу и можешь забирать, если выживут — хохотнул разбойник.
— А после отдашь все богатства, коли сдохнуть не хочешь! — закончил главарь, направившись к девушкам. Они слышали его речь и в ужасе замерли на земле.
— Нет! Моё! Не позволю! — прорычал я, роняя пену со рта и оскалив зубы.
В груди стал разливаться нестерпимый жар. Словно превращался в берсерка и перестал чувствовать боль, но порвать путы не мог.
— Смотрите, какой ретивый! — рассмеялся орк и бандиты подобострастно заржали.
Главарь подошёл к Альтемиде.
— Давайте накажем паучиху, а то больно ногами размахалась! Ещё лягаться будет! — внезапно молвил вожак и взмахнув секирой — отрубил переднюю лапку.
— НЕЕЕЕТ!
Мы заорали вместе.
Альтемида пронзительно кричала и дергалась на земле. От лапки остался лишь обрубок выше сгиба. Жена плакала от боли, из раны сочилась белесая жидкость.
В груди разгорелось яростное пламя и моё тело обьяло огнём! Он совсем не обжигал, везде разливался сильный жар, но я не обращал внимания.
Они ранили Альтемиду! Убить! Разорвать!
Зубы скрежетали, текли слёзы от бессилия, но вдруг почувствовал, что могу двигаться.
Горящие верёвки упали на землю.
Бросился к орку, схватив валявшийся меч Альтемиды.
Время замедлилось. Звуки растянулись.
Разбойники закричали, доставали оружие, натягивали луки, но слишком неспешно и как в тумане. В теле разливалась необычайная сила, которую придавала ярость.
Меня обьяло бушующим пламенем, но оно не причиняло боли. Меч в руке запылал.
По лицу текли, испаряясь — горящие слезы, будто капельки раскалённого металла. Изо рта вырывалось обжигающее дыхание.
Я подскочил к предводителю и одним движением снёс ему голову раскалённым мечом.
Сталь тоскливо пропела и брызги чужой крови оросили лицо.
Вожак не успел заслониться секирой, голова покатилась по земле. Из обрубка шеи хлестала чёрная струя. Разбойники бросились в атаку, но их слишком много, они больше мешали друг другу и пихались.
— Сдохните твари!
Словно ураган стал носиться вокруг, проскальзывать между бойцами и рубил, колол мечом, горящей рукой хватал за лица. Воздух наполнился отвратительным запахом палёной плоти. Разбойники визжали от страха и боли, пытались зажать в угол.
Несколько раз чувствовал глухие удары, словно сквозь пелену, но плевать! Я хотел уничтожить всех. Не знаю, сколько так танцевал, но остановился, лишь зарубив последнего врага.
Вокруг лежали израненные тела с запекшимися следами от меча, вся земля была тёмной от крови, текли ручейки от трупов, повсюду валялись отрубленные конечности.
Некоторые, пока живые разбойники — стонали. Многие с ужасными ранами, разрубленными животами с кишками наружу. Воняло мочой, кровью, дерьмом и палёной плотью.
Пришёл в себя, вырвало желчью.
Пламя в груди поутихло, но тело ещё пылало. Кровь шипела на горящем мече, застывая и скатываясь вниз. Девушки смотрели огромными глазами. Даже Альтемида немного забыла о ране. Подошёл к ним, чувствуя нарастающую боль.
Сильвана пыталась развязать путы на руках и плакала, глядя на подругу. Разрезал им веревки, с каждым мигом чувствуя себя хуже.
— Рану надо прижечь — тяжело произнёс Альтемиде.
Мог бы попробовать зашить руку человеку, не паучью же лапку! Не знаю особенности тела арахны, из раны сочилась не кровь, но так оставлять это нельзя. Лучшим выходом посчитал — прижечь огнём.
— Игорь ты ранен! — с содроганием прошептала жена. Взглянул вниз и едва не потерял сознание.
