Моя мама, может быть, и умерла, когда я был крошечным мальчишкой, но она научила меня тому, что женщинам предназначено быть желанными, любимыми и уважаемыми. Эйва достойна благородства, того, кто придержит перед ней дверь и купит ей цветы. Она достойна королевского обращения и самого лучшего в этой жизни.
Черт. Мне следовало купить ей цветы, но я настолько был занят делами, что это даже не пришло мне в голову. Я мысленно пнул себя, взяв на заметку, в следующий раз вспомнить о гребаных цветах.
Я сел напротив нее, вглядываясь в эти зеленые глаза и желая потеряться в их глубинах. Я хотел купаться во всем совершенстве, которое видел в Эйве, и оставить этот ужасный мир позади.
— Поздний вечер, — сказала она. — Не ожидала услышать тебя этим вечером. Это был приятный сюрприз.
— И я удивлен, что ты не обиделась на мое предложение встретиться так поздно, — сказал я со смехом. — Если честно, я даже не знал, сколько времени, работал допоздна.
Сделав глоток воды, Эйва приподняла бровь. Я жестом пригласил официанта подойти и налить ей немного вина.
— Так поздно? — спросила она. — Что может заставить тебя работать так поздно?
— Отгрузка в доке, — я отпил немного вина, наблюдая за тем, как она смотрела на меня. Ее бровь взлетела от любопытства, и я продолжил:
— Бизнес по импорту работает круглосуточно, милая. Некоторые партии товаров нуждаются в одобрении руководства по факту принятия поставки, но у жены Джони начались схватки, поэтому мне пришлось позаботиться о доках.
— Я вижу, — сказала она.
Наш официант разлил вино, и между нами повисло молчание. С большинством людей такое молчание могло быть неловким. Но не с Эйвой. Оно было естественным. Как короткая, но обычная пауза, пока наши души и тела пребывали в гармонии. И, черт, я мог весь день напролёт просто смотреть на ее прекрасное лицо и не произнести ни слова. Наблюдение за ней было сродни восхищению самым что ни на есть прекрасным произведением искусства, находящимся в какой-нибудь галерее в какой-либо точке света.
Она улыбнулась и поблагодарила официанта, открывая меню.
— Умираю с голода, — сказала она. — Что ты посоветуешь?
— За бифштекс можно умереть, — сказал я. — Хотя, он довольно большой.
— Пожалуй, многовато мяса для меня, — сказала она.
Мой взгляд взметнулся на ее заявление, и Эйва подмигнула, подавив намек на улыбку. Несло ли это в себе какой-то сексуальный подтекст? Или было просто небрежным замечанием, означавшим лишь то, что она сказала. Я понятия не имел. Я был совершенно растерян, когда дело доходило до Эйвы и ее мыслей. Она была загадкой для меня, той, которую мне по-настоящему нравилось пытаться отгадывать.
— Тогда, может быть, вместо этого отменное филе? — спросил я, пытаясь переступить черту, чтобы посмотреть, клюнет ли она. — Оно нежное и сочное.
— Именно то, что я люблю, — сказала она.
Хорошо, она клюнула. Она определенно со мной флиртует.
— Тогда ты получишь огромное удовольствие, милая, — сказал я, подмигнув.
Эйва слегка покраснела, так, словно осознала, что наш разговор переходил к неприличному. Ее нога нежно поглаживала мою под столом, двигаясь все выше и выше, заставляя меня думать, что именно я был тем, кто получит удовольствие.
— Очень надеюсь на это. — Ее глаза потемнели, когда она улыбнулась, сомкнув полные красные губки на бокале, делая глоток красного вина. Ее язычок медленно обвел контур губ и свежее вино, покрывавшее их.
— Ммм, — сказала она. — Вино восхитительное.
Я мог почувствовать, как мой член твердел только от прикосновения ее ноги к моей и ее взгляда. Нелегко мне придется во время ужина. Но часть моего мозга задавалась вопросом, интересуясь, что произойдет, и что я буду делать, если она всего лишь дразнит меня? Я мысленно подготавливал себя к холодному душу и старой доброй работе рукой. Но, по-прежнему, не терял надежды.
Я представлял, как долгой одинокой ночью столкнусь с бешенной стадией синих шаров, потому что, чем выше поднималась ее нога по моей, тем жестче мой член прижимался к штанам. Что причиняло боль, потому что он требовал освобождения, но все, что я мог сделать — это смотреть на нее, сидящую по другую сторону стола, страстно желая дотронуться до нее, прикоснуться к ее губам, почувствовать ее тело под своим.
Может вино так повлияло на нее? Или, возможно, мое обаяние, наконец-то, взяло над ней верх? На протяжении всего ужина она продолжала флиртовать и трогать меня, и, на мой взгляд, напряжение только усиливалось. Она дразнила меня.
Я дал ей понять, не скрывая и утверждая очевидное, что хотел ее трахнуть. Что мне нужно ее трахнуть. После того, как она отшила меня в ту первую ночь, она вернулась в следующую и заявила, что отказывается быть меткой на моем ремне. Я пообещал, что между нами все будет развиваться естественным образом. Я был готов позволить ей прийти ко мне в том случае, когда она будет готова, и никогда не давил на нее. И, судя по всему, она была готова.
— Чек, пожалуйста, — сказал я.
Эйва попыталась взять чек, когда официант протянул его, но я выхватил его из рук официанта и держал вне ее досягаемости с игривой улыбкой на лице.