Колин уже мысленно пытал парня и признал его виновным на сто процентов. Я ни в коем случае не хотел просить его пойти со мной. Колин, несомненно, обострил бы ситуацию, готовый казнить его без причины. И Рэда, хотя он был верным другом, я также не хотел втягивать во всю эту неразбериху. Если Шон был невиновен, пусть лучше он злится лишь на меня за то, что засомневался в нем, вместо того, чтобы думать, что братья предали его или пытались оторвать ему ноги. Особенно такой уважаемый член синдиката, как Рэд. Получалось, что допрос висел полностью на мне. Не то чтобы я был против. Так было проще. Меньше шансов облажаться и дать ситуации выйти из-под контроля.
Я сидел в самом дальнем углу «Золотого трилистника», потягивая ирландский виски, при этом бездумно тасуя колоду карт. Я сидел здесь на протяжении нескольких часов, размышляя над встречей с Рэдом, Колином, Эмметом и Эйданом. Было тяжело уложить в голове обвинения, выдвинутые Колином. Синдикат был единственной семьей, которая осталась у Шона. Мы взяли его к себе, когда он был совсем молодым парнишкой, убедившись, что у него есть все необходимое для выживания в этом Богом забытом мире.
Когда он стал достаточно взрослым, чтобы работать на нас, он не игнорировал шанс проявить себя. Безусловно, временами он был глуповат, но он был молод и еще многому мог научиться. Лично я сомневался, что у него были намерения подставить нас, как утверждал Колин.
Тем не менее, как босс, я не мог без зазрения совести отмахнуться от предположений Колина. Определенно, был доносчик, который навел на нас полицию Чикаго, но он мог бы работать и с русскими. Кто знает.
Поставив стакан с виски, я вздрогнул. Вкус был не настолько хорош, как тогда, когда я только начинал пить. Я сидел здесь уже несколько часов с этим самым стаканом, медленно потягивая виски, пытаясь разобраться во всем этом гребаном дерьме, и только сейчас понял, что не продвинулся ни на шаг. Я просто не верил, что Шон был «крысой», но понимал, что нужно с ним поговорить. Черт побери, мне нужно было отвлечься. Переключиться на что-то, за исключением смутных неприятностей, которые окружали меня.
Присутствие в моих мыслях горячей рыженькой стирало все тревоги из-за дерьма, происходящего за кулисами моей жизни в качестве босса мафии. С Эйвой я пытался действовать осторожно (она была в не курсе моей настоящей личности) и, по какой-то гребаной причине, я не беспокоился по этому поводу. Я взял мобильник и раздумывал над тем, чтобы позвонить ей, но быстро понял, что хотел увидеть ее лицо, прикоснуться к мягким губам намного больше, чем услышать ее голос. Я планировал еще какое-то время оставаться джентльменом, потому что не хотел, чтобы она подумала, будто я видел только ее задницу. Она была чем-то большим, и хотя мы виделись всего лишь несколько раз, я понял это в ту первую ночь, когда мы познакомились.
Я набрал сообщение и нажал отправить.
Через мгновение прозвенело входящее сообщение.
Черт возьми, женщина. Я быстро настрочил ответ, ощущая, как мой член затвердел в штанах от ее дерзкого ответа. Она хотела быть остроумной, и я мог только представлять ее нос в веснушках, сморщившийся от озорства, когда она отвечала.
Я бросил пачку денег на стол и, покинув паб, пошел к машине. Устроившись на водительском сиденье, проверил телефон и не обнаружил ответа. Я был не в духе играть с Эйвой в «кошки-мышки».
Ее ответ не заставил себя ждать.
Я завел машину и выехал на дорогу. В столь поздний час, пока я направлялся из города в небольшой жилой квартал, улицы были пустынны. Я за двадцать минут добрался до квартиры Эйвы, не теряя ни минуты, дошел до небольшого здания, чтобы предстать перед ее дверью, и постучал три раза.
Эйва медленно открыла дверь, и перед глазами предстали ее спутанные рыжие локоны, собранные на макушке, а яркие озорные зеленые глаза заставили мое сердце грохотать в груди. Черт возьми, никогда я не был зависим от женщины так, как от Эйвы. Эмоции, чувства (что бы это ни было) были абсолютно неизведанной территорией для мужчины вроде меня.
— Привет, Ян, — тихо сказала Эйва, отступив и приглашая меня войти. Я широко улыбнулся, словно большой страшный волк, преследующий свою жертву.
— Милая, — прорычал я, крепко схватив ее за бедро и вплотную притянув к своей груди. Черт, она пахла восхитительно. Мой рот нашел ее, и я нежно потянул зубами ее нижнюю губку, поддразнивая и возбуждая языком, после чего оставил ее губы и нежно провел рукой по щеке. Боже мой, она была так чертовски красива.
— Я не должен был скучать по тебе, но скучал.
