Подмастерье. Порученец полностью

Он одернул себя. Следует бдеть. Следует ждать. Коварство, а не сила — его самое действенное оружие.

Он сделался зримым.

— Что за?..

Выражение лица у существа оказалось… любопытствующим. Оно, казалось, не боится, и это хорошо, но неким странным манером существо, похоже, и присутствия его не признавало.

— Аз есмь величайший из Девяти чинов. Явился сказать тебе, что жизнь твоя — ложь. Аз есмь Гавриил, Ангел смерти.

— Так и знала, не надо было есть курицу! Жижа какая-то, и на вкус странная, и хуже всего, что я сказала им, и они предложили не есть, но я все равно съела, потому что им было так неловко, и это так мне свойственно, с самопожертвованием моим этим, до смешного…

— Молчать! Аз есмь испытание твоей веры.

— Или ты мне мерещишься? В этом все дело? В любую минуту проснусь в холодном поту и вновь увижу ту радугу…

Никогда прежде не попадался ему такой до бешенства языкастый образчик неупокоенных! В нем от этого разыгрался гнев, но и возникла чрезвычайная настороженность: его либо по-крупному провели, либо он опять ошибся в выводах. Так или иначе, пора переходить к сути.

— Я способен на безграничную ярость, но и на безграничное милосердие. Предлагаю тебе единственную возможность спастись. Отдай мне то, что по праву мое.

— Ой, да ну тебя. Я даже не верю, что ты настоящий…

Он схватил существо за горло и вскинул в воздух.

— Я тебе докажу, — сказал он.

Сопротивление последовало, но недолгое. Долгого он и не ожидал. Как обычно, немножко криков, куски плоти во все стороны, изрядно крови — но ни следа ключа. Не важно. Ему такая работа нравилась — она давалась лучше прочих. Существо молило о прощении — как все они в некий миг… Но не смогло понять, что прощенье не ему раздавать. И потому он просто продолжил кромсать, мельчить и драть, когтями и зубами. Уже не было нужды прикидываться ангелом, конечно, но он удерживал личину.

Это вопрос профессиональной чести.

Я проснулся, как обычно, в гробу.

Он напоминает мне о могиле — самом безопасном месте на свете. Безопасность важна для ходячего в той же мере, что и для покойника. Без нее мы беспомощны.

Гроб простой, никакой выделки, без ручек, просто четыре стенки, дно и крышка. Давным-давно, сразу после того как завершился мой срок подмастерьем, Смерть помог мне вытащить его с кладбищенского участка, где я покоился с миром много-много лет, и мы глубокой ночью приволокли его в мой новый дом. Отчищать не стали: мне было уютно от запаха почвы, от следов моего бытия покойником, впитавшихся в дерево. Мы прямо так его и поставили на ковер рядом с диваном.

И он стал мне постелью.

Я встал. Выпил стакан воды. Умылся, почистил зубы отбеливающей пастой. Нанес маскировку. Макияж — насущнейшая часть моего дня. И самая нервная: одной ошибки достаточно, чтобы возникли жуткие последствия. Вот почему это очень жестко организованное, ритуальное действо.