Подмастерье. Порученец полностью

Говоривший оказался маленьким, несколько надменным юнцом, облаченным во все белое — от туфель до просторной плоской кепки. Лицо ему укрывали наросты и шрамы всех мастей, от простейших угрей на подбородке до давно созревшего фурункула на лбу. Выглядел он, как сокращенная версия Мора, и я решил, что это его помощник.

— Я пришел на совещание.

— Кто вас пригласил?

— Глад.

— Значит, Глад — дурак.

Он захлопнул дверь у меня перед носом, но оставил незапертой. Я подождал минутку, после чего толкнул ее снова. Помощника не было видно, и, в отличие от первого дня, в прихожей не осталось ни единого мертвеца. Впрочем, на правую стену опиралась одинокая несчастная фигура. Кто-то огромный раскачивался вперед-назад на пятках и крепко сам себя обнимал. Иероним.

— Что случилось? — спросил я.

— Мой диск по-прежнему сломан, — взвыл он. — Каждый раз прошу Несыта добыть мне новый, а он просто надо мной смеется. Все надо мной смеются, хотя у меня новый мозг.

Я ничего не сказал. Встал рядом с ним и подумал, не посочувствовать ли, но поскольку понятия не имел, как это делается, поначалу не делал ничего. Затем осторожно положил ему руку на плечо. Странное ощущение — и не такое неприятное, как я ожидал; хотя первым устанавливать контакт — опыт для меня как для ходячего исключительный, я привыкал к нему с поразительной прытью. Постоял с Иеронимом, поглаживая его по руке и слушая его жалобы. Нам обоим, похоже, становилось от этого лучше.

Чуть погодя до нас из конторы в конце коридора донесся раскатистый хохот. Через миг дверь открылась, и появились четыре всадника Апокалипсиса со своими помощниками. Все, кроме Смерти и Глада, лыбились.

— Кровь девы на День всех святых, — насмешливо говорил Мор на ходу. — Какой же вы идиот!

Смерть взял Иеронима за руку.

— Идите внутрь, — сказал он. — Можете сидеть рядом и вести протокол. А потом мы займемся особым прекращением — я вам позволю произвести иссечение самостоятельно. — Настроение у Иеронима резко улучшилось. Он воодушевленно кивнул, хлопнул в ладоши и пошел за всеми в столовую. Смерть обернулся ко мне. — Давайте с нами. Собрание неформальное, свободных мест нет, но мы что-нибудь придумаем.

Семеро сотрудников Агентства устроились вокруг стола, где мест было на четверых. Мне предложили хлипкий трехногий табурет в углу, что вряд ли лучше, чем стоять. Раздор освободил себе пространство, пригрозив возмездием любому, кто его толкнет, наступит ему на ногу или даже просто заденет колено, после чего Смерть встал и открыл совещание.

— Сегодня у нас пара быстрых дел… Во-первых, Шеф поздравляет всех с крайне успешным выполнением Воссоединения. Кроме всего одной партии трупцов, предназначенных для Нижнего хранилища, одного пока не размещенного трупа из старого Архива, а также одной утраченной головы без тела, процесс завершен. Итого сто двадцать восемь тел за три дня. В результате после завтрашнего переезда Агентства и в прямой связи с тем, что я скажу далее, Шеф гарантировал нам всем продление отпусков.

Иероним воодушевленно захлопал, но осекся, увидев, что никто к нему не присоединился. Смерть сочувственно улыбнулся.

— Второе на сегодня: Шеф подтвердил, что сокращение человечества будет достигнуто путем корпоративной реструктуризации. Как я уже говорил, в краткосрочной перспективе это означает продление отпусков, но в долгосрочной нас всех ожидается заметное уменьшение рабочей нагрузки. Какую именно форму примет реструктуризация, в данное время неясно, но, думаю, можно уверенно говорить, что недавний всплеск анонимных прекращений — показатель грядущих событий и что до некоторой степени это была проба пера перед более серьезным вмешательством…

Я попытался не рассредоточиваться, но все втуне. Я вымотался. В глубине глотки засел зевок, какой не запретишь себе, и вскоре он принялся распространяться на всю мою голову. Спустилась густая сонная дымка, остаток совещания задохнулся под ней, но глубоко внутри тумана мое внимание привлек знакомый голос.

— Почти кончено, трупец.

С излишне жестоким вывертом демон медленно извлекает нож из моего трупа. Боль сокрушительна, но мои крики делаются все слабее. Теперь они мне самому кажутся ненастоящими. Ощущаю себя пустым, изъятым из себя же, отделенным от того, что меня окружает. Больше не верю, что я есть: знаю, что я был. Хочу лишь одного: уснуть сном мертвых.

— Она уже отправлена вниз, к Абу, — продолжает демон. — Аб с ней разберется, но вряд ли рухнет от изумления. Не очень-то она, что называется, большая, как ни напрягай фантазию. Чем ты занимался, пока жил?

— Да так, — отвечаю я между стонами.

— Ну тогда понятно. Пространства для роста у нее не было. У нас таких с недавних пор все больше — не то что в былые дни. В те поры они и находились-то без особого труда. — Он ностальгически вперяется куда-то чуть повыше моей груди и праздно втыкает нож мне в ребра. — Ладно. Еще одно дело, и мы всё. Гореть тебе нравится?

— Нет.