Подмастерье. Порученец полностью

Наконец я это увидел: оно пряталось в тени перевернутого ящика. Я его запомнил — видел вчера. Маленькое, куцее нечто без тела, рук и ног — это существо когда-то было мужчиной, а сейчас больше походило на бродячий гриб. Голова, к которой были грубо пришиты две ступни и две кисти рук.

— Что уставились?

— Никогда не видел такого мертвеца, как вы.

— Ну так вот вам, напрягите мозги — и вся недолга.

Он заковылял ко мне по-утиному, будто изготовился к долгому разговору. Помня о наказах Раздора, я попытался опередить его.

— У меня много дел.

— Знаю — Воссоединение. Наслушался я, как эти мертвые головы наверху болтают, с тех пор как тут оказался. Все остальные трупы только и делают, что стонут о ярком свете да избытке простора, но я вам так скажу: имеете уши — подслушивайте. Поразительно, каких сведений можно набраться, если просто стоять в коридоре. Я все знаю о вас, к примеру. Слышал, вы что-то ищете…

Мне уже поднадоели мертвецы, раздающие советы. Ни один пока не сказал мне о моем поиске ничего достойного, и вряд ли эта двустопая голова может что-то изменить. Смерть был прав: они способны на все, лишь бы сбежать.

— Я занят, — сказал я. — Позже поговорим. Вот вам.

Я нагнулся, выдал ему один договор и пошел к ящикам, как и собирался. Моя резкость его не смутила.

— Я когда-то боялся смерти, — сказал он, следуя за мной по пятам. — Что, в общем, неудивительно, если учесть, как она в итоге произошла. В смысле вы гляньте на меня: туловище порвали на тысячу кусочков и сбросили с моста! Не странно, что они не утрудились меня собрать. Зато я осознал, что загробная жизнь не так уж плоха, когда пообвыкнешься. Хотя кое-какое осмысление нужно. Сначала паникуешь, потом смиряешься, потом приспосабливаешься…

Сколько-то он продолжал разговаривать в том же ключе; я занялся своим делом — помог одиннадцати растерянным трупам выбраться из своих ящиков. Я не очень прислушивался к словам моего собеседника — вплоть до последней фразы, которая явила память, невероятную для убитого его способом.

— Кстати, — сказал он, — фамилия моя Роуч… Но вы зовите меня Винсент.

В погребе было тихо. Трупы вяло выстроились передо мной в неровную шеренгу. С левого ее конца меня пристально разглядывал Винсент, а справа стоял величественный скелет, покрытый клоками и полосками разлагавшейся плоти. Я не разговаривал, лишь выдавал указания и договоры. На меня давила спешка. Некогда вопросы задавать.

Дважды проверив, что все ящики пусты, я понес Винсента вверх по лестнице к микроавтобусу. Остальные послушно двинулись следом. Раздор еще не вышел, и я велел группе ждать моего возвращения. Парадный вход по-прежнему был открыт, я вошел, не дожидаясь позволения, и заглянул в первую комнату справа. Я едва ли не улыбался. Радовался достигнутому: успешно выполнил поручение. Вызвал мертвецов из ящиков, раздал им договоры, оставалось лишь добыть им одежду.

Я был в старом Архиве, где мертвецов одевали в предыдущие два дня. Эту комнату тоже вывезли, остался лишь вытертый бурый ковер и один большой гардероб. Другие три и все стеллажи уже исчезли — что объясняло происхождение деревянных обломков в Хранилище. Решив, что шорты, футболки и все прочее могут быть лишь в одном месте, я открыл гардероб.

Внутри сидел труп.

По многочисленным порезам и распухшему лицу я узнал женщину, которую не пустили прошлой ночью в Верхнее хранилище. Она меня тоже вспомнила. Улыбнулась и сказала:

— Вы свою радугу нашли?

— Мне сказали, что ее не существует.

— О, существует. Я точно знаю.

Мне не хотелось увязать в очередном разговоре, и потому я забрал десяток пар солнечных очков с верхней полки и все футболки, какие тут нашлись. Футболки оказались белые, дешевые и украшенные простой надписью спереди. Надпись гласила: «АПОКАЛИПСИС: ВОПРОС ЛИШЬ ВРЕМЕНИ». Шортов я найти никак не мог, пока не догадался, что на них сидит мертвец.

— Вы не могли бы выйти?

Она покачала головой.

— Мне велели не двигаться.

— Всего на минутку.

— Нет. Мне здесь нравится. Здесь безопасно.

Я вздохнул. Ничего с ней не поделаешь — если только не вытаскивать ее силой. Я подобрал одежду и уже собрался уйти, но она меня остановила.

— Погодите! Что вы сделали со своими руками?

Я глянул вниз. Руки показались мне такими же, как и обычно: трехпалая левая, четырехпалая правая. Однако впервые со смерти мне хватило ума уловить возможность и готовность действовать.

— Хотите взглянуть поближе?

Она оперлась на меня, подалась вперед, качнулась и выпала на ковер. Я быстро забрал шорты — ярко-оранжевые и красные узоры в виде мигающих пламен — и сложил их поверх футболок и солнечных очков. Нагнулся подобрать их, и тут она с силой вцепилась мне в запястья.

— Как вы умерли? При пожаре?

— Нет. Прошу вас — я опаздываю.

— Вы разве ничего не чувствуете? — настаивала она.

— Совсем ничего. Отпустите меня.

— Вы же мучаетесь.

— Да ну, все в порядке.

— Разве не видите, что они истлели? Не чуете запах плоти?