Я выбрался из гроба, налил себе стакан воды. Пил медленно, думая о свойствах жизни тех, кого я успел опросить. Все их ответы мне нравились, но ни один не был искомым. Я попытался примирить два эти вывода, сформулировать сияющую истину, какая могла бы пролить свет на то, что я вызнал, но мой мозг вернулся к привычной тусклости.
Я приготовился к грядущему дню. Вымылся, изучил свое отражение в зеркале. Вчерашний кипяток придал моему телу розовый оттенок, из-за которого я смотрелся поразительно похоже на живца. Эта схожесть меня встревожила. Я торопливо нанес грим, достал из запакованной сумки свежую пару кроссовок, трусы, тренировочные штаны, толстовку и черную шапку. Заполнил свободное место своими мирскими пожитками: стакан, зубная щетка, грим, тряпица для душа, одеяло. Оделся.
Гроб я бросил в квартире. Он мне больше не нужен. К концу сегодняшнего дня я либо вновь стану целым, либо вернусь в почву.
На коврике у входной двери я нашел бумажку. Поначалу решил, что это сообщение от хозяина квартиры — напоминание о том, что мои вещи должны быть вынесены вон до полудня. На деле же меня ждало совершенно другое:
Я, мертвец, поименованный ниже, сим отказываюсь от любых прав на свое ТЕЛО, в том числе на любую часть его или на все оное целиком, а также от любых выделений, испражнений или отшелушиваний, вытекающих, исторгающихся или же отпадающих от оного. Кроме того, я уступаю право на свои материальные владения, если таковые имеются, Агентству; Агентство или его уполномоченные представители получают право распорядиться им по своему усмотрению, в том числе перепродать, переработать или использовать в некромантских ритуалах. В свою очередь, Агентство гарантирует попытаться в разумных пределах обеспечить ранее упомянутому ТЕЛУ доставку в приемлемом состоянии в предписанное Место Хранения в разумных временных рамках и разумным способом. Я согласен с тем, что этот договор не является гарантией успешного Воссоединения.
Полный перечень условий и требований см. в брошюре ТДВ1 у вашего Агента.
__________________________
ТДВ СОКРАЩЕННЫЙ, ВЕР. 1.0
Я не знал, что и думать. Кто-то доставил его ночью — но кто и зачем? Это упрек от Раздора, комментарий к моим недостаткам как сотрудника? Шифрованная записка от Глада, намекавшая, что прекращение было для меня теперь безопаснейшим выходом? Или одна из саркастических шуточек Мора, дескать, перезахоронение — единственное, на что я вообще гожусь? Или же это от Смерти — действенный способ устроить так, чтобы я заранее заполнил все бумаги в предвосхищении выбора, который, как он предвидел, я сделаю.
Ни одно из толкований меня не бодрило. Первое подчеркивало, что я в очередной раз оплошал, а остальные — что мне бы лучше быть мертвым. Все вместе они подарили мне внезапное озарение: я осознал, что мой поиск полноты бессмыслен.
В итоге светило мне одно — гроб жизни.
Я сложил договор и спрятал его в карман спортивной куртки, запер дверь и опустил ключи в почтовый ящик.
Стоял холодный ясный день, улицы кишели людьми. Шагая меж ними склонив голову, я остро осознавал свою инаковость. У живцов были желания, решимость, причины жить; у меня всего этого не было. Их грела теплая кровь, вели быстрые мозги, утешали порывы; я же — хладнокровный, тупоумный, бесчувственный. Но превыше всего другое: их жизнь имела смысл, некое неуловимое качество, что двигало ими изнутри, качество, а я либо забыл его в миг смерти, либо попросту никогда и не знал.
Я прибыл в ресторан. На пороге повторил в голове мантру, как делал каждое утро моего найма: «Одиночество есть безопасность. Изменение есть смерть. Послушание есть самозащита».
Она помогала мне преодолеть день.
Не успел я войти в подсобку, как повар Дэйв подобрался ко мне сзади и заорал мне на ухо:
— Пальчик! Как ты?
— Нормально.
