Я пошел за ним в кабинет к начальнику. Гостеприимства здесь после моего прошлого визита не прибавилось. Стол, вдохновляющие плакаты и искусственный цветок в горшке — на своих местах. Старший управляющий вновь сумел пристроить пухлые ягодицы в начальственное кожаное кресло. Младший управляющий стоял по стойке «смирно» рядом со своим вожаком, словно прихвостень, выслуживающийся перед хозяином-уголовником; старший управляющий торжественно вперял взгляд в стол, сложив руки перед подбородком. Он позволил молчанию созреть, чтобы я хорошенько осознал серьезность положения.
— Думаю, вы согласитесь, — сказал он наконец, — что «Бургер Бургер» к своим сотрудникам чрезвычайно щедр и сострадателен. Мы очень гордимся своей заботой о персонале, будь то обучающие курсы, программы лояльности или ежедневное администрирование и управление бизнесом. Мы знамениты тем, что сотрудникам даем кнута справедливо. — Он глянул мне в глаза. — Мы вам доверяем. И поэтому особенно грустный выдается день, для всей компании, когда кто-то из числа этих сотрудников — в силу действий, не подвластных компании, — постоянно злоупотребляет этим доверием, невзирая на предупреждения. Полагаю, вы понимаете, что ваше поведение в последнее…
Я уснул стоя. Глаза у меня остались открытыми, но сознание выскользнуло из комнаты в безмолвное пространство за одним из холодильников. В той спокойной полутьме, прислушиваясь к гулу охладительной системы, оно попало в плен к последнему воспоминанию о моей смерти.
— Как ни печально, трупец, но твои страдания завершаются.
Демон отнимает тавро от моей шеи, швыряет его на пол. Я слышу грохот металла по камню. Покрывало боли притупляет чувства, но и заслоняет меня от пустоты. Я благодарен своему истязателю за это.
— Спасибо, — шепчу я.
— С моим полным удовольствием, — отзывается он.
Хочу отдохнуть. Хочу стенки гроба вокруг себя. Не хочу, чтобы кто или что угодно прикасался ко мне впредь. Демон добр, ему известно. Он поднимает мой израненный труп и несет обратно, к вони ящеров. Укладывает меня на холодный каменный пол.
— Ты теперь из верхнемирных, — говорит он с сожалением. — По чести сказать, я б еще с тобой поразвлекался. Куснуть бы тебя разок-другой за ноги — самое то; а руки просто умоляют, чтобы их оторвали да сунули тебе в глотку. — Он нависает надо мной, выпустив когти, на омерзительной харе — угрожающая ухмылка. — Однако потакание себе — повод для жесточайшей кары: болтая тут с тобой, я уже рискую. Но вот искренне — а я обычно не таков — могу тебе сказать: Отделение — единственная возможность побыть тут. А у меня философия такая: хватай все, что можешь, когда можешь. — Он нежно перебирает в широченных скрюченных лапах мой остов. — Короче, Аб обеспечил прорву причин, чтоб мы занимались своим делом. Он хороший работодатель, хоть, возможно, и проклянет меня за эти слова; судя по предыдущему опыту, подгонит мне другого живца, когда я вернусь. Уж поверь, жду не дождусь…
Демон исчезает во тьме. Я надеюсь, что больше никогда его не увижу, но он неожиданно возвращается.
— Чуть не забыл. Мой договор требует, чтобы я выдал тебе совет: «Смысл — в просвете между вздохом и криком». Попытайся вспомнить, если окажешься среди ходячих. — Он вновь начинает блекнуть. — И на случай, если мы больше никогда не встретимся, должен тебе сказать: ты самый отвратительный, жалкий, раболепный червь из всех, кого я когда-либо мучил…
Тварь удаляется. Мой мир чернеет. Не помню ничего, пока не просыпаюсь в гробу, и с губ у меня срываются слова: «Хочу опять быть живым! Хочу опять быть живым! Хочу опять быть живым!»
Далее всё — тишина.
— …И поэтому с громадным сожалением мы тем самым уведомляем вас, что ваш период занятости в компании «Бургер Бургер» завершен. Прошу вас лишь подписать вот этот документ, подтверждающий, что вы понимаете причины вашего увольнения и что эти причины обязывают вас отказаться от любых прав на выплаты по увольнению и на любые будущие заявления о несправедливом увольнении.
— Никаких договоров, — сказал я.
Ягодицы старшего управляющего слегка заерзали, напускное спокойствие пошатнулось.
— Боюсь, у вас, в общем, нет выбора. Разумеется, вы можете попробовать обратиться в суд, но имеются свидетели, материальные доказательства и официальные записи рабочего времени — все против вас.
Он вручил мне документ. Я порвал его в клочья.
— Ебись она, эта ваша ебаная работа, — сказал я.
Показалось, будто я сбросился со скалы — был в ужасе и знал, что конец близок, но на один яркий миг был по-настоящему жив.
Я отправился прямиком в раздевалку. Открыл шкафчик, забрал купленный вчера подарок и положил его в сумку; сбросил форменную одежду, переоделся в повседневную. Вел я себя безрассудно, привлекал к себе внимание… Но, похоже, это уже не важно. Я не нашел то, что искал, и скоро буду мертв. Что мне терять?
Дэйв ждал снаружи. Лыбился он, как бешеная собака.
