— Госпожа Фэй, я же не…А вдруг…родители Цзян-гунцзы…откажутся? Или их гороскопы не совпадут? Что тогда? — бормотала Го Си Ю (
Бабушка и маркиза переглянулись насмешливо, хмыкнули, и Фэй-фурен заговорила вновь, обращаясь ко мне:
— А-Ю, не беспокойся и не слушай эту…ворону. Цзян-младший — хороший мальчик, дерзкий немного, но сильный и достойный мужчина, а его отец Цзян Чан Шан…любит его и желает счастья. Он, конечно, виноват перед Мином…Но это в прошлом! Я уверена в юноше…А что до совпадения дат…Скажу по секрету, при желании и некотором старании… — и маркиза хитро подмигнула мне, чем вызвала сдавленный смех Шенек, легкий шлепок по руке от бабули и возмущенное сопение момо Го.
Я была очень благодарна этой замечательной женщине за то, что она была сейчас с нами. Я вообще была благодарна всем своим девочкам — ведь мы, так или иначе, были близки по возрасту со всеми ними: ментально — со старшими, физически — с младшими…
Их поддержка помогала бороться с потоком мыслей, что бушевали в моей бедовой головушке, грозя утопить: я поражалась своему поступку и его результатам, поведению Цзяна, реакции свидетелей демарша, переживала за будущее семьи и свою собственную, тосковала по кровным родным, которые остались в таком далеком прошлом, сбивалась на предвкушения более интимного плана, стыдилась, горела, отмахивалась от фантазий и тряслась от паники, когда думала о докладе императору…
Короче, так накрутилась, что устала уже на вторые сутки и остатками здравомыслия заставила себя просто расслабиться и плыть по течению: садилась с собаками на берегу реки и смотрела на воду, небо, облака, слушала пение птиц и отгоняла любое воспоминание. Медитировала, можно сказать. И не мучала меня совесть за брошенную работу, необходимость готовить свадебный наряд (его взялись вышить Шеньки и маркиза), безразличие к отношению к случившемуся генерала и столичной знати (а об этом тоже гундела момо Го)…
Меня даже отсутствие известий от жениха (
Единственное, что царапало гладь моей нирваны — это замечание о странном наезде левого министра Ляна на генерала…И не в прямую, а почему-то вызывало в памяти смутный образ красивой Чен Юнь и неясную тревогу, стучащуюся в душу вместе с ним…Неспокойно мне было…Хотя, с чего бы? Но — было…
Водилась за мной странность: если вдруг, ни с того, ни с сего, я начинала вспоминать людей или давно позабытых, или вообще ко мне не имеющих отношения, то вскоре получала сообщения от них или о них…И чаще всего это были далеко не приятные новости…
Прошло несколько похожих друг на друга медитативных дней, я начала было выходить из уединения, заворочалась внутри досада (
К нам приехал… Не ревизор, а папенька!
Вечер этот ничем не отличался от предыдущих: солнце село, все обитатели готовились ко сну, чтобы через ночных несколько часов начать новый день с первыми лучами дневного светила. Я решила немного поработать — пришло настроение «потворить», а вот старушки-подружки и оставшиеся в доме слуги разошлись по спальным местам. Шеньки дремали рядом — этих хрен выгонишь, если хозяйка бодрствует.
Основную массу (ну, как массу — пять человек всего) домовых слуг я отпустила в деревню еще днём — свадьбу там справляли, пусть люди повеселятся. Рам выпустил мастифов в сад, а сам сидел и играл на флейте где-то неподалеку. Под его заунывный, но расслабляющий аккомпанемент хорошо писалось.
Шум подняли симхьи: подорвались и рванули к воротам, заливаясь громким лаем. Мы с девчонками переглянулись недоумевающе и поспешили следом, нас обогнали Шан и Шен, эти — молча, но неумолимо. Практически одновременно с нами из темноты появился и Рам с палкой, запыхавшись, подоспела момо Го, за ней — Мо Лань и Мо Линь…со скалкой и метлой соответственно.
Мы заняли круговую оборону, и Рам начал открывать ворота, по которым с той стороны наносились мощные удары и за которыми слышались приглушенные ругательства и…крики «Ма-ма!»???
Симхьи, увидев подмогу, замолкли, но возбужденно повизгивали, подпрыгивая рядом с мастифами. Бабье войско замерло, глядя на ворота: кого это принесло на сон грядущий? А у меня перед глазами почему-то замелькали кадры из «Иронии судьбы»: пьяненький доктор, фамилию не помню, мнется у двери квартиры, приплясывает от нетерпения физиологического характера, издавая вот такие же реплики «Ма-ма!».
