— Хорошо, Торгай. Проводи, и за шерсть — спасибо. Я знаю, что с ней сделаю — приняла предложение кочевника. А что? Известно, дают — бери, а бьют — беги, народная, мать её, мудрость!
Парень (да, против меня-то: лет двадцати трех, может, чуть больше) выполнил обещание: в закрытую повозку погрузили шесть тюков шерсти, меня и девочек. Торгай, следуя указаниям Мяо, лично правил повозкой и доставил нас до перекрестка, откуда мы в темноте перетаскали тюки (помогал кочевник без комментариев и вопросов), помог перекинуть их через ограду (я просто совершала привычные уже действия, не задумываясь, Шеньки — тоже). Под светом луны стыда не видно, слава богу!
И только когда я уже сидела на стене, собираясь спуститься в сад, провожатый тихо спросил:
— Кто ты? Имя назови.
— Чень Ю, — ответила, и все, на большее сил не хватило.
Торгай кивнул, поклонился и растворился в ночи. Офигеть, я на рынок сходила!
Допроса с пристрастием от Шенек на этот раз избежать не удалось. Ложь давалась нелегко: читала, приснилось, все хорошо. Не поверили, но я видела, что девчонки переживают за меня искренне. Было неловко, но не говорить же правду? Кое-как успокоила, пообещала больше никуда не лезть и начать писать — от греха!
Уснули за полночь. Это было последнее летнее приключение: на следующий день в особняк вернулись все поколения Гу. Каникулы закончились, увы!
А, может, и хорошо, что закончились… С моей способностью находить приключения на пятую точку, проявившуюся этим летом в полной мере, однозначно следует вести замкнутый образ жизни. Целее буду!
Я даже не догадывалась, что в не таком уж и далеком будущем планам моим суждено, в силу некоторых обстоятельств, претерпеть изменения, и вместо дистанцированности от внешнего мира и семьи Гу я окажусь привязана к родне предшественницы крепче, чем мне бы хотелось, и что это будет иметь далеко идущие последствия как для них, так и для меня, в общем-то…
Но тогда, накануне праздника середины осени, в годовщину (фактически) своего попадания в иномирье, я о таком демарше судьбы и подумать не могла…Зря ли? Да кто ж ответит? Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает…
— Мяо-цзе, наша госпожа…Она ведь очень изменилась? Прям другой человек! И эти ее способности… Ты же слышала, как она в чайной с теми страшными гостями-воинами разговаривала? У меня аж сердце в пятки ушло! И вчера… Что она такое сделала с парнем-то? Вроде целовала, а вроде и нет… А он очнулся! Я-то думала, все…Покойник…
Шень Сяо сидела на постели, поджав колени к груди, и шепотом делилась мыслями с подругой. Шень Мяо лежала молча, но точно слушала и о чем-то думала. На обеих случившееся на пристани произвело неизгладимое впечатление, но инициативу обсудить увиденное проявила именно неразговорчивая обычно Сяо.
— Ну, что молчишь? Я же вижу, ты со мной согласна!
Шень Мяо села, посмотрела на соседку по комнате и подругу по жизни, откинула волосы назад и, наконец, отреагировала:
— Сяо-цзе, я уже тебе говорила раньше: даже если госпожа теперь не та, которую мы знали, я от неё не уйду! К чему повторяться? Да, барышня изменилась, почему — не знаю, но такая она мне больше по душе, чем прежняя — капризная и подлая! За год я много раз думала о том, что с ней произошло тогда в зале предков… Да только к лучшему все ее странности, согласись! С кем еще из наших товарок господа так обращаются, как она с нами, а? И учит, и денег дает столько, что я и не мечтала хоть когда заработать! И не чурается все по дому делать, придумывает что-то, говорит как с равными, смотри, накупила одежи, пусть и мужской, но хорошей и к месту… — Мяо поерзала на постели и решительно продолжила:
— Нет, А-Сяо, я за нынешнюю барышню руками и ногами! Я верю, с ней мы много еще чего узнаем и увидим. И замуж она вряд ли по воле старейшин выйдет, скорее, сбежит, как только денег накопит…И я с ней! Хочу мир посмотреть, чтоб не жалеть перед смертью… А ты — как хочешь, но язык за зубами держи! Это я тебе серьезно говорю!
Шень Сяо и не сомневалась: характер коллеги она знала хорошо. Мяо-цзе была сильной духом, крепкой телом, верной слову, и память имела долгую как на добро, так и на зло…Шутить с ней не стоило.
А та, меж тем, снова заговорила:
— Мы — подневольные, продадут или прибьют, если что не так, сама знаешь… С ней же рядом у нас есть шанс пожить по-человечески. Не думаю, что вторая барышня неволить нас будет. Надо бы поискать наши контракты, видела я их в сундуке госпожи, да ей о том напомнить. Думаю, или забыла, или вовсе не знает об этом. Уверена, случись что, она нас скорее замуж выдаст, чем продаст или забьет. Так что поговорю с ней как-нибудь, а ты решай сама. Я — спать. Завтра или послезавтра, наверняка, старуха Го придет нас проверить, надо бы у ворот прибраться. Да и на огороде порядок навести. Короче, дел полно! Так что, ложись и отдыхай! — закончила монолог Мяо и улеглась, отвернувшись от соседки.
