– Когда мы забирали мальчика из Соловьевки, он выглядел очень хорошо, – заметил дядя Капитон. – Был чистым, накормленным и находился в прекрасном расположении духа. Когда мы спросили, как он провел эти два дня, Леша сказал, что за ним ухаживал добрый дедушка с длинной бородой. Его отец и мать решили, что это был местный лесник.
– Вот и прекрасно. Ребенка хотя бы не заподозрят в умопомрачении.
– Да, получилось удачно, – согласился дядя. – Кстати, Матрена, я ведь хотел задать тебе вопрос.
– Задавай.
– Откуда в Соловьевке взялся Матвей Январин?
– Он купил здесь дом и теперь временами заглядывает ко мне на чашку чая. Почему ты спрашиваешь?
– Мне подумалось, что мы напрасно обсуждали при нем лешего. Январин, конечно, в курсе, что ты девушка не обычная, однако наш разговор мог его удивить.
– Не переживай, Матвей воспринял его адекватно. Более того, он даже намерен продолжить наше знакомство.
– А ты? Ты намерена его продолжить?
– Почему бы и нет? Январин – добрый, приятный человек. Если он не сбежал от меня сразу, значит, мы с ним еще пообщаемся.
– По деревне о вас обязательно поползут слухи.
– О, не сомневаюсь. Знаешь, баба Паша уже пересказала ему мою биографию и попросила быть со мной осторожнее.
– И после этого он все еще ходит к тебе в гости? Похоже, ты ему нравишься, Матрена!
Я улыбнулась.
На личном фронте у меня всегда было не очень. Вообще-то, мужчинам я обычно нравлюсь. У меня чистая гладкая кожа, длинные красивые волосы, приятные черты лица, хорошая фигура, за которую, как выразился один из моих бывших кавалеров, можно зацепиться не только взглядом. При этом ни один мой роман не длился дольше четырех недель.
У меня нет привычки обсуждать с ухажерами свою ведовскую природу, однако они чувствуют ее сами, а потому стремятся как можно скорее прекратить наши отношения. После двух-трех свиданий мои кавалеры либо молча исчезают, либо прямо говорят, что им рядом со мной не комфортно, и смысла в наших встречах они больше не видят.
Я давно привыкла к такому положению дел, и, познакомившись с интересным человеком, иллюзий по поводу него не строю. И это всегда очень грустно.
О том, что на Земле мой удел – одиночество, мне любезно напомнили уже на следующий день. Это одна из моих суперспособностей – появляться в том месте и в тот момент, когда у людей возникает желание перемыть мне кости.
Утром я отправилась в магазин за шоколадом – в полдень на лесной поляне деда Ермила должен был состояться праздник первых цветов, и я хотела принести иномирным друзьям немного местных сладостей. У магазина меня догнал вишневый кроссовер Матвея.
– Я собираюсь в город, – сказал Январин, опустив стекло. – Вернусь вечером. Тебе что-нибудь привезти?
Привозить ничего не требовалось. Мы несколько минут поболтали, после чего Матвей уехал. А чуть позже, выйдя из магазина с покупками, я услышала разговор.
– …вьется он вокруг нее, как привязанный. А вчера и вовсе на ночь у нее оставался. Приворожила она его, что ли?
– Конечно, приворожила. Был бы он в своем уме, стал бы Матренины пороги обивать? Ей сделать приворот – раз плюнуть. Эх… Жалко парня. Он и пригожий, и работящий, и при деньгах. Видала, какая красивая у него машина?
Судя по голосам, за углом стояли баба Паша и Антонина Егоровна – соседка, которой я несколько раз готовила лекарство от повышенного давления. Такие беседы я слышала не раз и не два, однако сейчас слова женщин меня укололи.
Что же получается? Я не могу понравиться мужчине просто так? Чтобы он обратил на меня внимание, мне непременно надо наложить на него заклятье и напоить любовным зельем? Я настолько страшна и неприятна, что по-другому личную жизнь устроить не могу?
Разговор, между тем, продолжался.
– Этого, Паша, просто так оставлять нельзя, – заметила Антонина Егоровна. – Надо сказать Матрене, чтобы от парня отстала. Пусть себе ищет какого-нибудь ведьмака, а нормальных ребят не трогает.
– И как ты ей это скажешь? – усмехнулась моя соседка. – Она тебя к черту пошлет, а ты и пойдешь.
– Надо поговорить с нашим священником, отцом Николаем. Пусть приструнит ведьму. Он у нас по божественной части, значит, это его работа.
Мне стало смешно.
Отец Николай был одним из немногих соловьевцев, относившихся ко мне приветливо. В то, что я связана с нечистой силой, священник не верил, так как много лет назад самолично меня крестил. Мое умение разбираться в травах он очень уважал и систематически советовался по поводу народных способов борьбы с язвой желудка.
Интересно, что он скажет, если эти две дуры взаправду придут на меня жаловаться?
Я спустилась с крыльца и с невозмутимым видом свернула за угол. Соседки, увидев меня, замерли, а потом заулыбались.
– Здравствуй, Матренушка, – сказала Антонина Егоровна, когда я их поприветствовала. – У меня последние два дня давление скачет, как полоумное. Не осталось ли у тебя каких-нибудь травок, чтобы его полечить?
– Не осталось, – ответила я. – Запишитесь на прием к доктору. Он вам поможет.
Домой я возвращалась в тишине, в кои-то веки без шепотков за спиной.