В замок Игната я отправилась в полдень. Желание перенестись к Железной гряде сразу после рассвета было подавлено усилием воли – я не знала, когда именно цмок улетит из дома, и опасалась, что мы случайно встретимся.
Утром оказалось хлопотным. Как и было обещано, в ящик моей электронной почты упал файл с текстом, который надлежало перевести, а вслед за ним позвонил редактор, и мы долго обсуждали с ним рабочие вопросы. Одновременно с этим я топила воск и толкла в ступке плакун-траву.
Я понимала: добровольно Девдас ни за что не откроет мне тайны своего господина, а значит, действовать надо хитростью. Как и у одолень-травы, магические свойства плакуна открываются во время горения. Именно дым, который испускает это чудесное растение, развязывает молчунам языки. Поджигать траву в присутствии старого змея – не вариант, поэтому я решила изготовить свечу и добавить в нее порошок из волшебных соцветий. Маленькая горящая свечка ни у кого не вызовет подозрений. Как и внезапное желание рассказать мне все, о чем я попрошу.
Когда настенные часы показали двенадцать часов дня, я надела на левую руку змеиный браслет и постучала по нему пальцем. В тот же миг воздух пошел рябью, и я оказалась перед знакомой каменной дверью.
Секунду спустя она открылась, и передо мной появился Девдас.
– Здравствуйте, госпожа.
Он склонил голову в вежливом поклоне и пропустил меня в холл.
– Добрый день, – улыбнулась я. – Я пришла совершить налет на вашу библиотеку. Игнат Огнеславович сказал, я могу это сделать когда угодно.
– Господин предупреждал меня, что вы придете, – кивнул змей. – Однако сегодня его нет дома. Я думал, вы дождетесь его возвращения.
Я развела руками.
– Как видите, не дождалась. Это проблема?
– Ни в коей мере. Вам здесь рады в любое время и при любых обстоятельствах. Идемте, я отведу вас в книгохранилище.
Мы прошли через холл, потом свернули в длинный полутемный коридор, миновали две галереи и оказались перед широкой деревянной дверью, покрытой крупной резьбой. Девдас заботливо распахнул ее передо мной.
– Прошу вас, госпожа. Желаете чего-нибудь еще?
– Да. Мне очень хочется чая. Знаете, я буду благодарна, если вы принесете его лично. Мне надо у вас кое-что спросить.
Старик снова поклонился и исчез. Я шагнула в библиотеку, щелчком пальцев активировала висевшие на стенах магические светильники.
В глубине комнаты обнаружился широкий стол и два мягких кресла. Я подошла к стоявшему рядом с ними книжному шкафу, сняла с его полки несколько томов, и поставила на освободившееся место свою свечу. Секунда – и на кончике ее фитиля появился крошечный огонек, а по комнате разнесся едва различимый аромат луговых трав.
Я уселась в кресло и принялась ждать. Примерно через пять минут негромко скрипнула дверь, и в библиотеку вошел Девдас, левитируя перед собой поднос с небольшим самоваром, чашкой и вазочкой с каким-то десертом. Когда поднос опустился на стол, старик вдруг замер и подобрался. А потом обвел взглядом комнату и широко улыбнулся.
– Хитро придумано, Матрена, – сказал он. – Но помилуйте, вам вовсе не стоило тратить на мою ничтожную персону такое диво, как плакун-трава. Погасите свечу. Я поговорю с вами и так.
По моей спине пробежал холодок.
– Присаживайтесь, Девдас, – я кивнула на противоположное кресло, изо всех сил стараясь, чтобы на моем лице не отразилось внутреннее смятение. – Мне приятна ваша сговорчивость, но свечу я все же оставлю. Хочу быть уверена, что вы меня не обманете.
– Воля ваша, – пожал плечами старик. – А только лгать мне ни к чему. Я знал, что вы захотите со мной побеседовать. Особенно после фразы, которую я произнес в тот вечер, когда вы возвращались в свой мир. Вы ведь не думали, что я сказал ее просто так, Матрена?
– Вы сказали Игнату, что я – его лучшее творение. Что вы имели в виду, Девдас?
– Это и имел. Вы – творение Игната Огнеславовича. Целиком и полностью. Благодаря ему вы появились на свет и стали той, кем являетесь теперь.
Я нахмурилась.
– Я не понимаю… Не могли бы вы все объяснить толком?
– С удовольствием, – вновь улыбнулся старик. – Но у этой истории длинное предисловие.
– Я не тороплюсь.
– Тогда слушайте, – он налил в чашку чай и подвинул ее ко мне. – Вы наверняка знаете, что Навь негласно разделена на пять равных уделов, за которыми присматривают пятеро цмоков.
– Да, – кивнула я. – Игнат говорил, что он и четверо его братьев следят за магическим равновесием.
– На самом деле, цмоки не связаны между собой кровным родством. Их роднит общность магии и интересов. Они столетиями жили в мире и согласии, несли службу, наводили порядок, и изредка собирались вместе, чтобы обсудить дела. А потом в их отношениях появился раскол. Все началось с того, что одному из них пришло в голову пошутить: как, мол, стало бы славно, кабы объединили мы свои уделы в великое Навье царство, выбрали бы между собой старшего, увенчали бы его голову золотым венцом и сказали бы навьему народу: «Вот ваш царь. Будет он править вами, а вы станете во всем его слушаться».
– Я угадаю. Этим шутником был Игнат.