– Вы сказали, что деньги вам не нужны, – сказал Матвей, – поэтому я принес это. Буду признателен, если вы помянете моего брата.
– Никиту нашли?
– Нашли. Он лежал в тепловом колодце, как вы и сказали.
– Как же он там оказался?
Мужчина грустно улыбнулся.
– Брат работал в городских теплосетях. Во время январских праздников он подменял своего напарника и зачем-то полез в этот колодец. При нем нашли ящик с инструментами. Наверное, Никита собирался что-то ремонтировать. В колодце ему стало плохо. Патологоанатом сказал, у него случился инфаркт. Когда брат был объявлен в розыск, его коллеги про тот колодец даже не вспомнили.
– Почему?
– Никита пропал в праздничные дни. В это время на теплосетях случилось несколько крупных порывов, и все внимание было направлено на них. Мелкие поломки никто не регистрировал, поэтому ни Никитин начальник, ни дежурившие диспетчеры не смогли припомнить, куда именно он отправился.
– Бардак, – покачала головой я.
Матвей развел руками.
– Мы похоронили брата две недели назад. Его смерть стала большим горем для нашей семьи, однако я бесконечно рад, что он все-таки нашелся, и мы знаем, что конкретно с ним произошло.
Я печально улыбнулась.
– Вы, кажется, собирались на автовокзал, – вспомнил Матвей. – Я могу вас подвезти.
– Вы едете в ту же сторону?
– Да. Мне нужно за город, в Соловьевку.
– В Соловьевку? – удивилась я. – Как раз туда я и направлялась.
– Давайте поедем вместе, – улыбнулся мужчина. – На машине это будет и быстрее, и удобнее.
Автомобиль Матвея оказался кроссовером чудесного вишневого цвета. Несмотря на его солидные габариты, я со своими вещами поместилась туда с трудом – выяснилось, что машина едва ли не доверху забита коробками, мешками и сумками.
– В конце осени я купил в Соловьевке дом, – объяснил мой спутник, заводя мотор. – Мы с братом планировали сделать там ремонт, а летом приезжать туда на рыбалку и на шашлыки. Теперь мне придется ремонтировать его одному.
– А другие братья у вас есть? Или, быть может, сестры?
– Есть две троюродные сестры, но они живут далеко, и я редко с ними общаюсь. А у вас есть родственники, Матрена?
– Да, – кивнула я. – Капитон Иванович, который прислал вас ко мне, – мой двоюродный дядя. Он и его дети – моя единственная родня.
– А родители?
– Родителей нет.
– Мужа и детей, надо полагать, тоже.
– Все верно. Да и вы, судя по всему, не женаты.
Матвей кивнул.
– У вас в Соловьевке дом, Матрена?
– Да. Я собираюсь провести там отпуск.
– Значит, будем соседями, – улыбнулся он. – Кем же вы работаете?
– Я перевожу на русский язык детские и подростковые книги.
– Ого! И с каких языков?
– С французского, испанского и венгерского.
– Как интересно…
– А какая профессия у вас?
– Я – инженер-проектировщик.
– И что же вы проектируете?
– В основном системы отопления и вентиляции жилых домов. Моя работа гораздо скучнее, чем ваша.
– Это как посмотреть. Благодаря вам жизнь многих людей становится теплее и уютнее.
Матвей улыбнулся.
– А благодаря вам – ярче и интереснее.
Мы приехали в Соловьевку после полудня. Матвей был здесь человеком новым, поэтому местные жители провожали его машину любопытными взглядами.
Дом, который он купил, располагался неподалеку от моего, и когда мужчина притормозил, чтобы высадить меня у калитки, интерес соловьевцев, казалось, можно было пощупать руками.
Если мой спутник не успел познакомиться со здешней публикой, то сегодня он это наверстает. В самое ближайшее время к нему в гости зайдет половина деревни, чтобы выяснить, кем я ему прихожусь, и почему он катает меня в своем авто. Увы, в поселке моя репутация ничуть не лучше, чем в городе.
Я вынула из салона сумку и рюкзак, вежливо кивнула Матвею и стоявшим неподалеку соседям, а потом отправилась в дом.
Тот встретил меня холодом и пылью, скопившейся здесь за четыре месяца, прошедших после моего последнего визита. Мебель, кухонная утварь и прочие вещи находились на своих местах, из чего следовало, что местные по-прежнему обходят мою избу стороной.
Следующие несколько часов я занималась домашним хозяйством – топила печь, делала уборку, готовила еду, складывала в шкаф привезенную из города одежду.
Ближе к вечеру, выполнив все дела, я решила сходить в баню. На моем участке ее не было, поэтому я пользовалась той, что стояла на опушке леса за деревенской околицей. Кому она принадлежала раньше, в Соловьевке никто не помнил, поэтому баня считалась общей, хотя последние несколько лет парились в ней только тетя Катя и я. Среди остальных аборигенов она носила репутацию места страшного и нечистого, и соловьевцы обходили ее, как и мой дом, по широкой дуге.
Мне это было на руку. И не только из-за того, что я могла пользоваться общей баней, как своей собственной, но и из-за секрета, который хранила эта постройка.
Я сложила в пакет вещи для купания, достала из кладовки ведро и отправилась к околице.