— Да. Даже если бы ему
Тай смотрел на него и молчал. Цянь продолжал:
— Они бы с радостью позволили ему тебя убить — до появления коней. Это не имело бы никаких последствий. Сделал ли он это из-за женщины или чтобы ты не стал угрозой его советнику, твоему брату. Никто и глазом бы не моргнул, если бы ты погиб у Куала Нора или в дороге. Кони изменили ситуацию. Но сегодня, я думаю, речь шла о Рошане. Твое присутствие было предостережением для Чжоу. Он рискует, вот что они ему говорили. — поэт налил еще одну чашку. И опять улыбнулся. — Мне очень понравилось: «холодные звезды на белые кости глядят».
— Спасибо, — ответил Тай.
Среди тысяч писателей Катая Девятой династии было два выдающихся поэта. Этот человек — один из них. Можно уйти к предкам счастливым, унося с собой похвалу написанным тобой строчкам от Сыма Цяня.
— И все же, я только что получил от тебя совет, — заметил Тай.
— Отнесись к нему с осторожностью, — посоветовал поэт. — Я не претендую на мудрость.
— «Претендуют на что-то те, которые этого не имеют», — процитировал Тай; поэт должен знать эту строчку.
Цянь колебался.
— Шэнь Тай, я не склонен к скромности. Я всего лишь честен. Я все время возвращаюсь к этому нефриту и золоту, они меня притягивают. Сандаловое дерево и слоновая кость, шепот и аромат женщин. Но только для того, чтобы нанести визит, попробовать на вкус. Это не мой дом. Меня тянет сюда, а когда я приезжаю, меня тянет уехать. Человек должен считать двор своим домом, чтобы понимать его.
Тай открыл рот, чтобы ответить, но понял: он не знает, что хотел сказать. А Цянь продолжал:
— В Да-Мине или здесь, в Ма-вае, больше красоты, чем в любом другом месте, где люди построили дворцы и разбили сады. Возможно, сейчас здесь больше красоты, что когда-либо раньше. Кто станет отрицать чудо и великолепие этих мест? Или противиться желанию увидеть их?
— Или бояться, что это может закончиться? — спросил Тай.
— Это один из страхов, да. Иногда я радуюсь, что уже не молод, — Цянь поставил свою чашку. — Меня ждут, друг. Две женщины обещали мне поиграть на флейте и угостить вином с шафраном, когда зайдет солнце.
Тай улыбнулся:
— Ни один мужчина не должен мешать другому в этом случае.
— Воистину. Ты идешь?
Тай покачал головой:
— Мне нужно подумать. Полагаю, сегодня ночью будет пир? Я понятия не имею, как себя вести.
— Из-за Вэнь Чжоу?
— Да. Нет. Из-за моего брата.
Поэт посмотрел на него:
— Ему не следовало делать того, что он сделал.
Тай пожал плечами:
— Он — глава нашей семьи. Он скажет, что Ли-Мэй обеспечила нам уважение и положение в обществе.
— В этом он прав, — глаза поэта снова блеснули в отраженном свете. — И все же, я бы понял, если бы ты убил его за это. Но я не слишком разбираюсь в таких вещах.
— Я тоже не уверен, что разбираюсь, — ответил Тай.
Цянь улыбнулся, но у него был мрачный вид. Невольно вспоминалось, что в свое время он был воином.
— Возможно. Но тебе нужно стать умным, Тай. На короткое время или надолго. Ты теперь важная персона.
— «Мир может подносить дары или отраву в драгоценной чаше», — процитировал Тай.
Выражение лица поэта изменилось.
— Этого я не знаю. Кто написал?
— Мой брат, — тихо ответил Тай.
— А, понимаю…
Тай думал о летних грозах, на которые они смотрели из окна общей спальни.
Он шел к двери, чтобы открыть ее перед поэтом, когда раздался стук. И стук шел не из коридора.
Друзья замерли на месте. Несколько секунд спустя стук повторился. Тай повернулся и посмотрел на стену за красивой кроватью.
У него на глазах панель в виде двери распахнулась в темноту, а потом — вторая панель. Двойные двери, скрытые в стене. Никто не появился. С того места, где стоял Тай, он не видел, что там, за дверью. Коридор? Соседняя комната?
Мужчины переглянулись.
— Сейчас мне не нужно здесь находиться, — тихо произнес Цянь. Выражение лица поэта было серьезным. В самое ухо Тая он прошептал: — Будь умным, друг. Не торопись действовать. Эта игра не на один день и одну ночь.
Он сам открыл дверь в коридор. Сопровождающие Тая женщины все еще были там, одна стояла у окна, вторая — на противоположной стороне. Теперь, в преддверии захода солнца, коридор по всей длине освещали фонари.
Они улыбнулись двум мужчинам. Цянь вышел. Тай закрыл за собой дверь и повернулся лицом к комнате.
Быстро, почти бегом, вошли шесть солдат.
Они заняли позиции у двух окон и у двери, попарно, с бесстрастными лицами пройдя мимо Тая, игнорируя его. У них были мечи, шлемы и кожаные доспехи. Те четверо, что встали у окон, выглянули, внимательно посмотрели вокруг, но не закрыли окон. Вливающийся в окна свет был прекрасен в это время дня.
Один из солдат опустился на колени и заглянул под кровать. Потом встал и кивнул в сторону скрытого прохода.
В комнату вошла Вэнь Цзянь.
Она тоже не взглянула на Тая. С серьезным лицом прошла к противоположному окну, потом повернулась к двойной двери. Она по-прежнему была одета в зеленый шелк, расшитый бледно-желтыми драконами.
