Вытянув вперед меч, он описал на бегу полный круг, когда приблизился к ним, чтобы сбить с толку и внушить неуверенность. Потом прыгнул на стену последнего дома, сделал три или четыре коротких шага, пробежав вверх по стене, а потом снова спрыгнул с нее, пролетев над головами этих людей — всего трех, а не четырех, что хорошо, — и нанес колющий удар одному и рубящий — другому, еще находясь в воздухе. Острый клинок оба раза проник глубоко в плоть.
Тай приземлился за спиной у того, кто остался. Этот человек резко обернулся, поднимая меч, чтобы отразить удар. И в этот момент Тай увидел, что человек носит мундир — цвета армии Второго округа. Такой же, как его собственные кавалеристы. Это были те самые военные стражники, которых он звал. Тай замер, выставив вперед клинок.
— В чем дело? — воскликнул он. — Я — один из ваших офицеров! Комендант крепости у Железных Ворот предупредил о моем прибытии!
Второй из тех, кого он ранил, стонал, лежа на грязной улице.
Тот, который остался на ногах, быстро заговорил, преодолевая шок и страх:
— Это нам известно! Вас хотят видеть! Решили, что вы можете отказаться прийти. Нас послали, чтобы обеспечить ваш приход. — Он поклонился нервным рывком.
Тай услышал шуршание. Он быстро взглянул наверх, увидел, как кто-то спрыгнул с крыши за спиной у четырех других солдат, бегущих с дальнего конца улицы. Ему уже давно не приходилось принимать решение так поспешно.
— Сун, нет! Погоди! Оставь их!
Вэй Сун приземлилась, перекатилась и вскочила. Она не собиралась идти в дом куртизанок: вопросы учтивости здесь не поднимались. Она выхватила из ножен за спиной оба свои меча и вытянула перед собой.
— Почему? — только и спросила она.
Тай втянул воздух, чтобы прийти в себя.
— Потому что здесь еще двадцать солдат, и не все они неумелые, а некоторые — с луками. И вы находитесь в городе, в котором правлю я.
Голос, донесшийся с площади за спиной Тая, звучал уверенно и насмешливо. Он медленно обернулся.
Полдюжины факелов горело возле паланкина с задернутыми шторками. Маленькая площадь была пуста, людей на нее не пускали солдаты, перекрывшие все улицы. По крайней мере, двадцать человек. С этой стороны занавески паланкина были открыты, так что сидящий внутри человек мог видеть происходящее — и его было видно при свете факелов.
Тай все еще чувствовал в себе гнев, подобный горячему камню. Он боролся с тошнотой, которая может возникнуть вслед за насилием. Теперь оба лежащих на земле человека молчали. Он не знал, убил ли он их. Первого, вероятно да, подумал Тай. Он медленно подошел к паланкину и факелам.
— Зачем вы это сделали? — спросил он требовательно, слишком вызывающим тоном. Он сознавал это, но ему было все равно. Он был совершенно уверен в том, с кем говорит.
— Ты похож на отца, — произнес худой, очень высокий человек на носилках. Сошел вниз и остановился, глядя на Тая и опираясь на толстую палку.
И теперь сомнений не оставалось. «Город, в котором правлю я».
Тай поклонился. Это было необходимо, как бы он ни был разгневан. Он прочистил горло:
— Господин, я сказал вашим офицерам у города, что почту за честь нанести вам визит утром.
— И у меня нет сомнений в том, что ты бы так и сделал. Но я — человек нетерпеливый и не склонен уступать первенство префекту в подобных делах. Тебе пришлось бы сначала посетить его.
«В подобных делах».
Теперь кони всегда будут на первом месте, подумал Тай.
Губернатор Сюй Бихай, командующий как Вторым, так и Третьим военным округом, улыбнулся ему. Улыбка была холодной.
Тай вложил меч в ножны.
— Эта каньлиньская женщина-воин, — произнес губернатор тонким, как бумага голосом. — Ее нанял ты?
Он не терял времени. Тай кивнул:
— Да, господин.
— И ей было поручено охранять тебя сегодня ночью?
— Ей поручено охранять меня всегда, — он понимал, о чем идет речь, и вдруг опять испугался.
— Она шла не с тобой.
— Воины Каньлиня бросаются в глаза, господин. Я предпочел остаться незамеченным. Она находилась недалеко. Как вы видите.
Снова холодная улыбка. Военному губернатору на вид было лет шестьдесят, его длинная и узкая бородка и волосы были седыми, но его поза и манеры — властными, несмотря на палку в руке.
— В таком случае ей будет дарована жизнь. Ты не станешь возражать, если ее побьют палками? Двадцать ударов?
— Я буду возражать. Я сочту это за личную обиду и оскорбление.
Поднятые брови. Факелы мигнули под порывом ветра.
— Она обнажила оружие против солдат моего города, господин Шэнь.
— Она обнажила клинки против людей в темноте, которые, по-видимому, напали на меня, губернатор Сюй. Я говорю это с уважением. У меня был бы повод уволить ее, или еще хуже, если бы она этого не сделала.
Молчание.
— Я уступлю тебе в этом вопросе, — в конце концов произнес Сю Бихай. — В память о твоем отце, которого я знал. Я служил под его началом на западе.
— Я это знаю. Он часто говорил о вас, — сказал Тай. Это была не совсем ложь. Он действительно знал, как губернатор получил рану ноги. — Спасибо, — прибавил он. И снова поклонился.
