Конец вежливому обсуждению звезд, проса, времени его созревания и наиболее подходящей почвы.
Тай поставил чашку.
— Комендант крепости Линь от имени своего военного округа проявил щедрость, которой я не заслужил, и безупречную учтивость к гостю.
— Он и должен был поступить так. Ведь он честолюбив и достаточно умен, — ответил Сюй Бихай.
— Мне кажется, он хорошо послужит округу, получив повышение по службе. — Тай решил, что обязан сказать это в качестве благодарности коменданту.
— Возможно, — равнодушно бросил Сюй. — Впрочем, его не слишком любят и не боятся, что мешает карьере. Твой отец согласился бы со мной.
— Действительно, — уклончиво ответил Тай.
И получил в ответ взгляд собеседника. Две его дочери отошли к двери и встали по обеим сторонам от нее, до того эффектные, что не передать словами. Ему очень понравилась та, что в зеленом. Ее глаза, эта понимающая полуулыбка…
— Вероятно, дальнейшие уговоры с моей стороны не заставят тебя снова подумать о его предложении?
— Я польщен тем, что вы считаете меня достойным уговоров, — тихо ответил Тай. — Но я уже сказал коменданту Линю, — человеку, который мне, между прочим, понравился, — что с моей стороны было бы безумием планировать свои действия до того, как я поговорю об этом при дворе императора.
— С первым министром Вэнь Чжоу?
— Действительно, — повторил Тай.
— Твой старший брат — его советник?
Тай кивнул, вдруг ощутив неловкость.
— Два человека, не любить которых, как я понимаю, у тебя есть причины.
— Мне будет жаль, если вы будете и впредь понимать это так, — осторожно произнес Тай. Его пульс участился. — Мой долг перед Сыном Неба, да правит он тысячу лет, конечно, требует, чтобы я обратился в Синане к его советникам.
Воцарилось молчание. На это утверждение невозможно было возразить, и оба это понимали. Губернатор Сюй поднял чашку, задумчиво сделал глоток. Поставил ее. Посмотрел на Тая, уже с другим выражением:
— Мне тебя почти жаль.
— Я тоже сожалею об этом, — согласился Тай.
— Ты понимаешь, что я имею в виду?
Тай посмотрел ему в глаза.
— Я мог бы выбрать более простую жизнь, если бы решение зависело от меня. Но если мы признаем учение Священного Пути, то мы также признаем…
— Правда? Ты следуешь этому учению?
Обсуждение стало таким личным, что вызывало неловкость. Тай сказал:
— Я пытаюсь. Равновесие. Мужчины и женщины, горячее и холодное, понимание всех пяти направлений. Неподвижность и движение, полярности. Взаимное перетекание подобных вещей больше соответствует моей натуре, чем определенности Учителя Чо, каким бы мудрым он ни был.
— Ты научился этому на горе Каменный Барабан?
Любопытно, как много людей знает о том, что он там был.
Тай вспомнил, как Капель говорила ему об этом — и что еще она сказала. Насколько это может быть полезным. Это окутывает его таинственностью.
Он покачал головой:
— Раньше. Из книг. По этой причине я и поехал туда, — он не видел причины лгать, до определенного момента. Это действительно было одной из причин.
Сюй Бихай кивнул, словно получил какое-то подтверждение.
Еще одно долгое мгновение он смотрел на Тая, потом, словно опять говорил всего лишь о возделывании полей или о дождях в начале лета, тихо произнес:
— Я понимаю, что ты должен проконсультироваться во дворце перед тем, как начать действовать, но я скорее убью тебя сегодня ночью и допущу потерю всех этих коней для империи, а потом отправлюсь в ссылку на смертоносный юг или совершу самоубийство по приказу, чем позволю отдать их Рошаню. Это тебе необходимо знать, господин Шэнь Тай…
Обещанные солдаты сопровождения доставили его на носилках губернатора в квартал развлечений. Он уже давно не бывал в подобных местах. Подушки были мягкими, в них стоял аромат алоэ. Тай почувствовал, что слегка пьян.
Носильщики остановились. Тай раздвинул занавески и увидел довольно красивый вход в Павильон удовольствий Белый Феникс. Павильон имел новую крышу и крытый портик, фонари висели у входа, наверх вела широкая лестница, а двери были распахнуты в теплую ночь.
Начальник охраны Тая поднялся по лестнице и переговорил с немолодой женщиной у входа. Тай понял, что ему не позволят здесь платить сегодня ночью, но ничего не мог с этим поделать, иначе проявил бы неучтивость.
Солдаты знаками показали, что подождут его. Он хотел их отпустить, но это было невозможно, если они получили приказ от губернатора, а Тай понимал, что они его получили. Потом они отнесут его назад, в гостиницу. Если он проведет здесь всю ночь, они останутся с носилками снаружи до утра. Теперь так и будет. Люди вкладывали в него капитал. Он мог бы попробовать отнестись к этому с юмором, но это оказалось трудным.
«Я лучше убью тебя сегодня ночью. Это тебе необходимо знать».
Убийство как альтернатива вложению капитала, криво усмехнулся Тай. И учитывая последствия, такие неотвратимые и такие суровые даже для губернатора, — поскольку сообщение уже отправлено в Синань и там очень скоро узнают о конях, — заявление Сюя имело свой собственный бескомпромиссный смысл.
Рошаню нельзя позволить получить коней.
