Нельзя войти в одну воду дважды. Так говорили древние… Он присягал российскому императору. И он остался верен присяге. Он храбро воевал за Россию в Русско-японскую и Первую мировую войну. Но он отказался присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. От него отвернулись все друзья, когда узнали, что в 1935 году он пошел на службу к недавним врагам. Но бывший врангелевский офицер, капитан первого ранга Михаил Корф, а ныне действующий фрегаттен-капитан флота гитлеровской Германии Михель Корф имеет на это серьезные причины. Никто не знает его тайны. Он ждет, когда придет его время. И он сможет вернуться в прошлое, на сорок лет назад, в холодный октябрьский день 1902 года, когда произошла удивительная встреча, круто изменившая его судьбу. И у него будет возможность пройти свой жизненный путь заново. И попытаться удержать Россию от сворачивания на ту гибельную дорогу, которая однажды уже привела ее к катастрофе. Нельзя войти в одну воду дважды. Но попытаться стоит…
Глубина уже достигла двухсот двадцати метров, что приближалось к пределу, которую верфь «АГ Везер» давала при сдаче флоту лодкам этого класса. Корпус «девятки»[1] скрипел, но держал колоссальное давление воды над головой. И весь экипаж со страхом поглядывал вверх, как будто можно было увидеть или почувствовать тот момент, когда эсминцы британского Королевского флота надумают сыпануть сверху очередную серию глубинных бомб. Погода наверху была не очень спокойная. Северная Атлантика и летом может преподнести сюрпризы, а уж осенью сам бог велел. Вот и сейчас довольно свежий норд-вест вспенивал гребни волн, которые рассекали в разных направлениях два корабля флота Его Величества. Они ходили по кругу, временами останавливаясь и вслушиваясь в океанские глубины. Затем снова давали ход и снова с громким всплеском летели с кормы тяжелые цилиндры глубинных бомб. Какое-то время была тишина, но потом поверхность океана вспучивалась, и в небо поднимались тонны воды, образуя высокий белопенный столб. Потом снова все затихало. Эсминцы останавливались и тщательно пытались обнаружить свою дичь, за которой они гонялись уже почти сутки. Сигнальщики на мостиках старательно обшаривали взглядом поверхность воды после каждой атаки, надеясь обнаружить признаки поражения цели — пятна соляра, обломки дерева или прочий мусор, но поверхность Атлантики была по-прежнему пустынна и, кроме двух эсминцев, рыщущих в этом районе, как две гончие собаки, на ней ничего не было. Конвой, сильно поредевший после нападения «волчьей стаи» немецких субмарин, уже давно ушел на восток, и только они двое, вцепившись мертвой хваткой, гонялись за одинокой «волчицей», пока что успешно запутывавшей следы и ускользавшей от погони.
«Волчица», а точнее подводная лодка U-177, действующая не в составе «стаи», а самостоятельно, пока что увертывалась от сыпавшихся на нее сверху «подарков», но все понимали, что до бесконечности это продолжаться не может. Понимали это экипажи английских эсминцев, понимал и экипаж субмарины. Лодка находится под водой уже больше суток, процент углекислоты в воздухе неуклонно повышается, и дышать чем дальше, тем тяжелее. Аккумуляторные батареи тоже порядком разрядились. И если охотники не потеряют добычу, то остается надеяться только на то, что либо у них кончится запас глубинных бомб, либо терпение, и они плюнут на добычу и отправятся догонять конвой. Но пока еще охотничий азарт не пропал и запас бомб, судя по всему, оставался.
Командир U-177 корветтен-капитан Михель Корф внимательно вслушивался в окружающую тишину. Лодка неподвижно висела в толще воды, ожидая атаки. Оба гребных электродвигателя остановлены и на лодке соблюдается режим полной тишины. Слышно только, как водяной конденсат капает иногда с подволока на палубу, да скрежещет сталь прочного корпуса, сопротивляясь огромному давлению. Если бы проектировщикам «волчицы» сказали, на какую глубину ей придется нырять, то они бы просто не поверили. Но сейчас жизнь вносила свои коррективы, и если надо, то придется нырнуть и глубже. Тут уже как повезет. Может раздавит, а может и нет. А вот если не удастся оторваться от кораблей эскорта, то тогда угробят обязательно. Либо бомбами в глубине, либо артиллерийским огнем на поверхности, если вдруг захочешь всплыть. Церемониться не будут. Англичане злые за сильно потрепанный конвой и за свою долгую и безуспешную охоту.
Михель вслушивался в тишину и стал надеяться, что пронесло. Но тут снова раздался характерный звук асдика[2] — как будто кто-то стегнул хлыстом по корпусу лодки. Все ясно, луч гидролокатора эсминца снова засек их.
— Обе машины самый малый вперед.
