Утром 28 сентября ко мне зашел член Военного совета Н. В. Соловьев.
— Прибыла делегация рабочих Кировского завода, — сообщил он. — Хотят побывать в полках, поговорить с бойцами.
Я пригласил делегацию к себе. Вошли пожилой рабочий и три молодые девушки. Рабочий — высокий, худощавый, с простым русским лицом, держался уверенно, с достоинством. Девушки немного смущались. Впрочем, когда завязалась беседа, их смущение прошло.
— Думаем, товарищ генерал, потолковать с бойцами напрямик, по-рабочему, по-питерски, — сказал кировец. — Нам интересно знать, как они воюют, а мы расскажем о нашей работе, как по суткам не выходим из цехов, выпускаем оружие.
— Кто вас послал в нашу армию? — спросил я.
— Меня направил партком завода, а вот их, — старый рабочий кивнул в сторону девушек, — комитет комсомола.
— Мы очень рады дорогим гостям, — сказал я. — Только не побоятся ли девушки идти ближе к переднему краю?
Одна из работниц энергично тряхнула светлыми кудряшками:
— Не побоимся. Мы к обстрелам и у себя на заводе привыкли.
Другая, на вид чуть старше своих подруг, с темными упрямыми глазами, сказала:
— Еще мы хотели бы передать бойцам подарки от комсомолок завода. Но не взыщите, подарки скромные: папиросы, курительная бумага, кисеты, ну и все такое прочее.
— Подарок дорог не своей ценой, а тем чувством, с которым подносится, заметил я. — Так что, девушки, не волнуйтесь: подарки ваши будут приняты с радостью.
Я рассказал гостям о положении на фронте, попросил передать благодарность Военного совета армии славному коллективу кировцев за ту помощь, которую они нам оказали в трудную минуту своими боевыми отрядами и строительством оборонительных сооружений.
Затем мы с Соловьевым посоветовались и решили направить делегацию в 189-ю стрелковую дивизию. Соловьев тут же позвонил военкому дивизии батальонному комиссару Турецкому, предупредил о прибытии делегации и попутно напомнил:
— Вы там не забудьте покормить гостей обедом. В Ленинграде, сами знаете, с продовольствием сейчас туго.
И в этом напоминании был весь Соловьев — чуткий, всегда очень внимательный к людям.
Делегации рабочих побывали во многих частях и соединениях. Полки 13-й стрелковой дивизии посетили рабочие с фабрик «Скороход», «Красный швейник» и с завода «Госметр». Делегация с завода «Карбюратор» побывала в полках 21-й мотострелковой дивизии и в частях других соединений.
С защитниками Ленинграда была вся страна. Письма и посылки бойцам Ленинградского фронта слали рабочие уральских заводов, нефтяники Баку, ташкентские текстильщики, колхозники Таджикистана и Туркмении.
В напряженных боях прошел сентябрь. К концу месяца установилось некоторое затишье. Противник больше не пытался наступать. Его обескровленные части перешли к обороне.
План генерал-фельдмаршала фон Лееба взять Ленинград с ходу окончательно провалился. Тогда гитлеровцы, чтобы скрыть свои просчеты, стали утверждать, будто они и не предполагали брать город штурмом, а намерены принудить его к сдаче блокадой.
Эти вымыслы никого не могли ввести в заблуждение, провал немецких планов был слишком очевидным. Об этом свидетельствовали и захваченные нами штабные документы, и показания пленных, и, наконец, дневники вражеских солдат и офицеров.
Я позволю себе привести небольшую выдержку из дневника ефрейтора Генриха Майера. Его показал мне начальник политотдела армии полковой комиссар Белик. В этих записках ярко выражено настроение фашистских солдат. «10 августа. Атака на Ленинград. Воскресенье, а мы сидим без папирос и хлеба. Последнюю папиросу обменял на кусок хлеба.
13 августа. Наступление на Ленинград продолжается. Твердо уверен, что до воскресенья Ленинград падет: сопротивление русских полностью сломлено. Конец войны наступит через пару дней.
16 августа. Натолкнулись на сильный артогонь, который продолжался всю ночь до 4-х часов утра».
Записи в дневнике обрываются 31 августа. Позднее Майеру, видимо, была уже не до дневника. А 18 сентября в районе Урицка фашистский ефрейтор был убит. Как и фельдмаршал фон Лееб, он до последнего дня надеялся, что фашистским войскам удастся взять Ленинград штурмом. По полчища врага были остановлены беспримерным героизмом нашей армии, они разбились о стальную грудь народа, вставшего на защиту своей Родины.
Фельдмаршал фон Лееб просчитался. И это ему дорого обошлось. Гитлер, взбешенный тем, что его планы оказались невыполненными, обвинил фон Лееба в полном отсутствии умения руководить войсками. В декабре фельдмаршал был отстранен от командования группой «Север» под предлогом болезни. На его место встал генерал-полковник Кюхлер, которому тоже был присвоен чин генерал-фельдмаршала. Однако и Кюхлер не сумел изменить положение под Ленинградом в свою пользу. А когда наши войска в январе 1943 года сняли блокаду Ленинграда, Кюхлера постигла судьба его незадачливого предшественника.
