17 января по всей армии разнеслась весть о бессмертном подвиге старшего сержанта 4-го полка 98-й стрелковой дивизии И. К. Скуридина. Дивизия находилась во втором эшелоне корпуса и была введена в бой 15 января. Развивая наступление на волосовском направлении, 4-й полк 17 января завязал бой за деревню Сокули, превращенную гитлеровцами в опорный пункт.
Одна из стрелковых рот была остановлена огнем хорошо замаскированного дзота. Бойцы залегли на открытом месте. Положение создалось критическое.
По занесенной снегом канаве Скуридину удалось подобраться почти вплотную к вражеской огневой точке. Вся рота следила за его смелыми действиями. Вот он встал и метнул в дзот одну за другой три гранаты. Огневая точка смолкла.
Воспользовавшись этим, бойцы сделали новый рывок к деревне. Но казавшийся уничтоженным дзот снова ожил. Тогда старший сержант Скуридин на глазах у атакующих бойцов ничком бросился на амбразуру и закрыл ее своим телом. Старшему сержанту И. К. Скуридину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Наше наступление развивалось в целом успешно, хотя вначале темпы продвижения были не слишком высокими. За два первых дня боев соединения продвинулись всего на шесть километров.
Мы наращивали силу удара за счет ввода в бой вторых эшелонов стрелковых корпусов, а с утра 17 января для развития успеха в направлении Кипень, Ропша ввели в бой армейский танковый резерв, состоявший из танковой бригады, полка самоходной артиллерии, артиллерийского пушечного полка, стрелкового батальона и двух саперных рот. Пехотинцы и саперы двигались за танками на автомашинах. За этой подвижной группой действовала 43-я дивизия 122-го стрелкового корпуса. 18 января в бой вступил второй эшелон армии — 108-й стрелковый корпус, который получил задачу выйти на рубеж Волосово, Большие и Малые Горки, Ропша и в дальнейшем наступать в направлении на Красное Село.
Подвижные группы 2-й ударной и 42-й армий с боями продвигались навстречу друг другу, окружая и уничтожая вражеские арьергарды, прикрываясь которыми немецко-фашистское командование пыталось вывести свои войска из районов Ропша и Красное Село.
Войска уходили вперед, и 18 января штабу армии пришлось переезжать на новое место. Я спросил у генерала Кокорева:
— Петр Иванович, на новом КП все подготовлено?
— Так точно. Туда уже выехали комендант штаба и офицеры оперативного отдела.
Уверенный, что с перемещением штаба все в порядке, я поехал в 43-й корпус к генералу Андрееву, а оттуда прямо на новое место расположения командного пункта.
КП предполагалось разместить на окраине какой-то деревни. Деревню эту мы разыскали без труда, но оказалось, что штаб туда еще не перебрался. Приехал только комендант с пятью солдатами. Он сидел в пустом каменном доме и отчаянно ругал связистов, которые где-то застряли и до сего времени не подтянули линию связи.
— Где будет мое рабочее место? — обратился я к коменданту.
— А вот здесь, в этом доме, товарищ генерал. Я оглядел комнаты, в которых не было никакой мебели, если не считать большого стола. Мы решили подождать подхода штаба, тем более что Кокорев, с которым мне удалось связаться по радио, сообщил, что все уже находятся в пути.
В доме топилась печь. Можно было снять шинель и немного отдохнуть. Но отдых наш был нарушен самым неожиданным образом.
Из окна комнаты виднелась высотка, покрытая лесом. И вдруг я увидел, что, огибая эту высотку, к дому движутся двенадцать танков, а за ними спешит пехота — человек около ста. Когда танки подошли ближе, стало ясно, что это фашистские машины с черно-желтыми крестами на боку.
Что делать? Отходить некуда — дом стоит на открытом месте. Начнем перебегать к лесу — фашисты всех положат пулеметным огнем, да от танков и не убежишь. Оставались одно — защищаться до последнего.
В доме нас было четырнадцать: шесть автоматчиков, два шофера, два радиста, шифровальщик, комендант, мой адъютант Рожков и я. Положение создалось не из веселых — соотношение сил было явно не в нашу пользу.
Я приказал всем встать у окон, проверить оружие, подготовить гранаты, которых у нас нашлось около десятка.
Помню, не страх, а злость и досаду испытывал я в те минуты. Очень уж глупым качалось погибнуть вот так, в результате нелепой случайности и собственной беспечности.
Танки подходили все ближе. Они шли, вытянувшись в колонну. Пехота еще не развернулась в цепь и двигалась беспорядочной толпой Значит, противник не обнаружил нас. Но около дома стояли автомобили. Их-то гитлеровцы не могли не заметить, проходя мимо. Придется нам открывать огонь первыми. Нужно попытаться отсечь от танков пехоту, а потом гранатами вывести из строя хоть несколько машин. Может, удастся заставить противника повернуть.
Пехота уже метрах в двухстах. Солдаты идут по-прежнему толпой. Никаких приготовлений к бою незаметно. У танков открыты люки. Что ж, тем лучше! Внезапный удар ошеломляет, сеет панику.
— Огонь! — скомандовал я.
