Между тем соединения 108-го корпуса на западном берегу Вислы тоже не теряли времени. Наступая на север, они перерезали последнюю дорогу и завершили окружение Грауденца. Полки 142-й стрелковой дивизии полковника Г. Л. Сонникова находились непосредственно против города. Теперь их отделяла от него только река.
Вечером 19 февраля я приехал на берег Вислы. Стояла оттепель. Днем температура воздуха поднималась выше нуля. Лед на реке был иссечен трещинами, здесь и там чернели полыньи. Переправа по нему была опасна даже для пехоты. На это и рассчитывал генерал-майор Фрике, который сосредоточил главные силы гарнизона против наших войск, действовавших на восточном берегу Вислы.
«А что, если попробовать форсировать реку? — подумал я, расхаживая по берегу. — Риск большой, но зато какой эффект будет, ведь противник не ожидает удара со стороны Вислы!»
Приказал провести тщательную инженерную разведку ледяного покрова реки. Результаты оказались малоутешительными: местами лед уже начинал двигаться, количество трещин и полыней с каждым часом увеличивалось.
Все-таки будем форсировать, решил я. Очень уж заманчивым было нанести удар в неожиданном для противника месте.
Начальник штаба армии генерал-лейтенант П. И. Кокорев, приглаживая свой аккуратный пробор, поддержал меня:
— Опасно, конечно, но риск оправданный. Началась подготовка к форсированию реки и штурму города. Мы создали в частях, расположенных на западном берегу, значительное число штурмовых групп. Саперы заготовили 600 деревянных щитов для прокладки дороги через полыньи и трещины.
В ночь на 22 февраля полк первого эшелона 142-й дивизии стремительным броском по льду переправился через Вислу, овладел траншеей, идущей вдоль берега, а затем захватил казармы на окраине города.
В это время дивизионные саперы продолжали укреплять дорогу по льду, используя деревянные щиты. Через час на восточном берегу Вислы был второй полк, а к концу дня и третий.
Утром следующего дня настолько потеплело, что о дальнейшей переправе по льду нечего было и думать. Пришлось артиллерию оставить на левом берегу. Оттуда она и поддерживала наступавшие штурмовые группы.
Но главное было сделано. Полки 142-й дивизии, упорно продвигаясь, соединились с частями дивизии генерала Рахимова и вынудили противника отойти в южные кварталы Грауденца.
Судьба города была решена, однако враг продолжал сопротивляться. В Грауденце находились отборные войска — учебная бригада «Герман Геринг» под командованием полковника Майера. Надо отдать должное солдатам этой бригады: они цеплялись за каждый дом, широко применяя фаустпатроны.
Методически, день за днем наши войска овладевали кварталами города. Генерал-майор Фрике наконец понял безнадежность своего положения. Несмотря на категорический приказ штаба 2-й немецкой армии во что бы то ни стало удерживать крепость, 6 марта Фрике капитулировал.
Мы взяли в плен более 4100 вражеских солдат и офицеров, захватили значительные запасы снарядов, мин, патронов, продовольствия.
Остатки учебной бригады «Герман Геринг» отказались подчиниться распоряжению коменданта города о капитуляции и пытались пробиться из крепости, но были разгромлены. Командир бригады полковник Майор попал в плен.
Небезынтересна, на мой взгляд, следующая выдержка из показания генерал-майора Фрике. Фашистский комендант крепости Грауденц писал: «Окончательно неблагоприятный исход оборонительных боев наметился тогда, когда русские переправились через Вислу и овладели казармами, расположенными на краю города. С этого времени началась борьба в домах, а в этой борьбе русские благодаря своему превосходству, а также легко перевозимой артиллерии ПТО и минометам стояли выше наших солдат. Результатом был непрекращающийся, хотя и медленный отход наших частей от квартала к кварталу.
Утром 6 марта русские прорвались в форт с юга через остатки сводных частей. Сам я, намереваясь покинуть свой КП, был неожиданно атакован русским пехотным капитаном с 20 солдатами и захвачен в плен».
Пленного генерал-майора Фрике я приказал привести ко мне. Услышав об этом, он так разволновался, что попросил валерьянки.
Меня интересовал только один вопрос: почему Фрике несколько дней назад не ответил на наше предложение о капитуляции, кто виновен в напрасном кровопролитии?
— Вы хотите, чтобы я сослался на приказ Гитлера? — осторожно спросил Фрике.
— Отвечайте, как считаете нужным, — возразил я. — Мне думается, что вы прекрасно понимали всю безнадежность сопротивления.
Фрике долго молчал, потом, с трудом выдавливая из себя слова, сказал:
— Я был готов принять условия капитуляции. Но полковник Майер, личный друг Геринга, грозил расстрелом за прекращение сопротивления.
— Все ясно. Теперь вот что, господин генерал. Ваши саперы по вашим планам, но под наблюдением наших офицеров должны произвести разминирование города и оборонительных сооружений. Это мое требование. Учтите, что, если от заложенных вами мин пострадает хотя бы один советский солдат, отвечать будете лично вы! Вам понятно?
