В первых числах февраля через полосу обороны соседней с нами 48-й армии стали прорываться на запад части нескольких пехотных дивизий. Теперь генерал Н. И. Гусев позвонил мне и предупредил об опасности.
— Спасибо, Николай Иванович, — ответил я. — Постараемся встретить их как следует.
Мы успели подготовиться и нанесли противнику удар во фланг. В бой вступили стрелковые соединения корпуса генерала Фетисова и танкисты генерала Фирсовича. Только за одну ночь было взято около 20 тысяч пленных.
Пленен был весь 391-й пехотный полк. Но командира полка и штаб сразу захватить не удалось. Они были взяты только на другой день. Я приказал привести ко мне командира полка полковника Ганса Клаузена.
В тот день у меня были писатели Илья Эренбург и Михаил Брагин. Они пожелали присутствовать на допросе.
Вначале Ганс Клаузен держался самоуверенно.
— Это только случайность, что вам удалось захватить меня в плен, — гордо заявил он. — Мой полк еще боеспособен и прорвется к Эльбингу. Мои солдаты геройски сражаются…
Такое нахальное заявление меня рассердило. Хлопнув ладонью по столу, я довольно невежливо сказал:
— Вы лжете, полковник!
Клаузен встал, вытянулся.
— Ваш полк еще вчера сдался, — продолжал я, — Где это вы болтаетесь, полковник? Почему бросили солдат? Шкуру свою захотелось спасти?
Эренбург молча улыбался, покусывая мундштук. трубки. Брагин что-то записывал в свеем блокноте.
Самоуверенность слетела с Ганса Клаузена. Он побледнел и как-то сразу ссутулился.
— Прикажите, чтобы построили триста девяносто второй немецкий пехотный полк, включая артиллерию и обозы, — сказал я начальнику разведки. — А вы, господин полковник, лично поведете своих людей в тыловой лагерь.
Клаузен побледнел, энергично затряс головой.
— Нет, господин генерал, не могу… Я офицер германской армии, забормотал он.
Но я не отменил решения, и пленный немецкий полковник, низко опустив голову, нетвердыми шагами вышел из кабинета.
Впоследствии об этом эпизоде рассказал Михаил Брагин в книге «От Москвы до Берлина», вышедшей в 1948 году.
Полковник Клаузен, конечно, лицемерил, когда говорил о высокой боеспособности своего полка. Моральный дух немецко-фашистских войск, попавших в полуокружение в Восточной Пруссии, сильно пошатнулся. Гитлеровские солдаты начали понимать, что фашистская Германия безнадежно проиграла войну и для них в создавшейся обстановке самое лучшее — сдаться в плен. И они сдавались в одиночку и группами. Порой доходило до смешного.
Командир отделения 588-го стрелкового полка 142-й дивизии сержант Платонов, возвращаясь в роту с КП батальона, заблудился и попал в засаду. Около тридцати гитлеровцев окружили сержанта, схватили его и обезоружили.
Платонов не растерялся. Мобилизовав свои скудные знания немецкого языка, он стал доказывать:
— Все равно ваше дело швах. Гитлер капут.
Гитлеровцы долго колебались, но сержант все же сумел их убедить. 27 солдат во главе с офицером объявили себя пленными Платонова и пошли за ним…
В январских и февральских боях наши войска захватили большие трофеи: многочисленную боевую технику, оружие, автомашины, склады с обмундированием и продовольствием. Но были трофеи и другого рода.
Однажды мне доставили любопытную находку. Майор Данилов и лейтенант Сарусенко из 23-й артиллерийской дивизии в населенном пункте Янушау, в замке графа Людендорфа, бывшего начальника имперского генерального штаба, обнаружили коробку. В ней оказались ордена и медали Людендорфа — всего 34 наградных знака. Находку эту мы отправили в штаб фронта.
Овладев Эльбингом, 2-я ударная армия в основном закончила свои боевые действия на территории Восточной Пруссии. Теперь обстановка требовала быстрого ввода в бой войск, развернувшихся на западном берегу Вислы.
Здесь 65-я армия генерала Батова еше в первых числах февраля правым флангом вышла к Висле севернее города и крепости Грауденц, а левым флангом форсировала реку. Однако дальнейшее продвижение нашего соседа было приостановлено противником, который, опираясь на крепость Грауденц, удерживал плацдарм на восточном берегу Вислы. Фронт 65-й армии растянулся на 60–80 километров.
Маршал К. К. Рокоссовский поставил перед войсками 2-й ударной армии задачу форсировать реку Вислу в районе Нойснбурга и, наступая по западному берегу в северном направлении во фланг противнику, «свернуть» его оборону и, так сказать, попутно овладеть городом и крепостью Грауденц на восточном берегу реки.
Оставив в обороне 98-й корпус генерал-лейтенанта Анисимова, мы передвинули два других корпуса на левый фланг.
Из состава 65-й армии нам была передана 37-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Сабир Рахимов. Я уже слышал об этом первом генерале-узбеке и был рад познакомиться с ним.
37-я гвардейская дивизия стояла перед самым Грауденцем. Штаб ее находился на северо-западной окраине Ницвальде. Тут я и встретился с Рахимовым.
