П.: А куда мне или тебе в их игры играть. Прежде всего, не смогу сказать «встанем на наши ноги» так, чтобы все разом провалились в чувство восхищения, дескать,
В.: И всё равно прошёл?
П.: Разумеется. Так что, церковные гипнотизёры могут спокойно призывать к покаянию и даже обличать других гипнотизёров как агентов сатаны — собранная
В.: Это как «белые» маги обличают «чёрных»: дескать, чёрные от сатаны, порабощают волю, а мы вас
П.: Правильно! Некрофилам всё равно, что показывать, хоть пустую бумажку вместо пропуска, хоть яйца на потолке — всё равно паства исполнится нужной эмоцией восхищения. А вот если ты или я предложим
В.: Я так рада, так рада, что ты спокойно к этому относишься! И ни с кем не споришь! Я-то теперь тоже не спорю. Хотя раньше пыталась. Но объяснять некоторые вещи — бесполезно. Кому дано — сам поймёт.
П.: Причём с полуслова. А доказывать — это уж точно, бесполезно. Как Гитлеру про ущербность Шекспира.
В.: Да.
П.: Так что теперь это исторический факт, что официозная церковная иерархия эпохи кэгэбщины во всех уголках громаднейшей на планете империи из недели в неделю, в субботу, громыхнув каблуками вычищенных до армейского блеска ботинок, вставала на свои ноги и требовала того же и от безмолвствующей паствы. И невозможно было никого в иерархии убедить, что не д`олжно осквернять богослужения сквернословием. Я знаю кандидата филологических наук, которая попробовала — плюнула. Теперь, правда, власть переменилась, «ноги» уйдут, но появится что-нибудь такое же. Вернее, уже появилось — стиль стадионных евангелистов. «Мы имеем преимущество… Я имел преимущество… Ты имел особое преимущество иметь возможность…» Как говорится, новые времена — новые песни.
В.: Это точно. Обличие они менять умеют. Или даже — любят.
