В.: Да и вообще, когда я в этот Центр попала, у меня сразу же было такое ощущение, что они там все точно сговорились, заодно действуют, чтобы меня заманить, всё оглаживали, хвалили… Видела, что что-то не то, хочу говорить «нет», но меня как будто несёт, помимо моей воли, ничего не могу сделать и говорю: «Да, да, да, да…» Я не понимаю, зачем я им была так нужна?
П.: Скажи, а ты освобождаться будешь разве от символа чего-то прекрасного? Или просто от предмета, который тебя убивает?..
В.: Да я понимаю, всё понимаю… Но всё равно… Что за люди! Ведь они знали, понимали, что для русского человека выкинуть серебряный крестик — это… это… это я не знаю даже как назвать… Пусть даже человек неверующий, но выкинуть
П.: Первое, что приходит в голову: много таким образом заряженных предметов люди носят?
В.: Ох, много…
П.: Ощущение, ещё раз повторяю — ощущение: освящение в храме помогает очищению от злой энергии?
В.: Нет, конечно…
П.: Интересная вырисовывается картина… Помнишь, на днях заметка была, что художник-иконописец Патриархии забрался в чужую квартиру, изнасиловал старуху, а потом её ограбил?
В.: Помню.
П.: Занятная получается технология. Не знаю почему, но почему-то те десятки художников, которых я встречал, как и этот иконописец, все были яркими некрофилами. Они пишут то, что принято считать иконами, «освящают» эти изделия те, которые ставят детям разрушительные психоэнергетические травмы, а покупают их, чтобы подарить, такие вот яркие некрофилы… Закономерная цепочка!.. А что касается твоей ладанки с крестиком… Скажи, что лучше: сжечь их или выкинуть? Или ещё что?
В.: А разве серебро горит?
П.: Ещё как горит! Окисляется в пыль. Золото в древности очищали от серебра плавкой. Расплавленный металл перемешивался, молекулы серебра попадали на поверхность и там окислялись. Пережигали, иными словами…
В.: И всё равно, ты не представляешь, насколько сложно…
П.: Так. А теперь осмотри себя внимательно — не влияет ли на твоё решение жадность. Ведь вещи серебряные, по нынешним голодным временам можно дорого продать. Может, тебе просто серебра жалко?
В.: Нет, не жалко. То есть, жалко, конечно, но это не определяет…
П.: Хорошо, что не определяет. Но я тебе как бывший ювелир скажу, что ценность эта липовая, сиюминутная. Во-первых, экономический кризис и ничего нет, а во-вторых, ценность преувеличена из-за многолетней монополии государства на драгметаллы. Сейчас монополии не стало, и через год ценность этих предметов будет ничто. Проще выкинуть, чем другому дарить. Ещё неизвестно, как эти вещи достались тем, кто тебе дарил. Через какие руки прошли. Судя по работе — дешёвка, кто-то в церкви бизнес делает. Если товар непосредственно от кустаря, то вообще дарителю обошёлся даром. Разве только обманутым женщинам дарить. Ну да ладно… Продолжим… Представь себе эту ладанку… Только не форму, а её внутренний смысл. Представила? Что ты видишь?
В.: Ничего не вижу.
П.: А что мешает?
В.: Туман вокруг неё. Застилает.
П.: А что это за туман? Какой его смысл?
В.: А это моя энергия, которая из меня вытянута.
П.: А нужно, чтобы она была к ладанке оттянута?
В.: Нет.
П.: Будешь избавляться?
В.: Да. Надо, чтобы туман рассеялся…
П.: Наблюдай, как он рассеивается… Как прятавшееся в тумане становится рельефней, отчётливей… Всё?
В.: Всё.
П.: Что же ты видишь? Какой внутренний смысл, энергетический смысл этого предмета?
В.: Но ведь его освящали в церкви!
П.: Сама же сказала, что это неважно. Итак?
В.:
П.:
В.: Да, человек без лица…
П.: Поразительно! Нарисован на поверхности иконки?
В.: Да.
П.: Потрясающе! Опять тот же архетип подавляющего человека! Человек без лица!.. Что ты будешь делать с этими предметами?
В.: А то, что нужно. Соберу в пакет всё то, что каким-либо образом связано с Центром, и утоплю в Яузе.
П.: Это наилучший выход?
В.: Да.
П.: Хорошо. А теперь, в таком случае, представь, как ты это делаешь. Картинки имеют свойство исполняться, поэтому тебе легче будет противостоять сопротивлению этих вещей. Итак, рассказывай, что ты видишь?
В.: Собираю пакет… Выхожу… Иду к реке… Бросаю. Всё!
П.: Я вчера был на литературном вечере, где читали «по кругу». Это когда несколько авторов, к несчастью, преимущественно, поэтов, по кругу читают какие-нибудь свои небольшие по объёму произведения. Так вот, там было сразу две поэтессы, которые замогильными голосами читали свои стихи про то, как их астральное тело покидает тело физическое и они сверху на него взирают: дескать, тело обвисло, как старое платье на спинке стула, как ветошь, в сущности —
В.: Ты ещё сказал —
