Подноготная любви полностью

Теперь, пользуясь данными, которые без особых усилий может проверить всякий освоивший начала психокатарсиса, а потому получивший возможность более здраво судить об истинных мотивах человеческих поступков, мы приступим к составлению схемы всех возможных между мужчинами и женщинами эротических комбинаций.

Любовных судеб (в смысле выбора партнёра/партнёров и закономерностей эволюции взаимоотношений с ними) отнюдь не бесконечное множество — их всего несколько типов. У схожих людей схожи даже любовные судьбы, и именно поэтому мы можем друг у друга учиться.

«Один день человека научившегося длиннее самого долгого века человека невежественного», — так наставлял учеников наиболее почитаемый Сенекой философ Посидоний. Так же и в сексе: разные люди достигают разных глубин (или вершин) наслаждения.

Графические приёмы в постижении мира облегчают восприятие, позволяют сравнивать, а следовательно, и объёмней мыслить. Именно поэтому графические методы могут и должны применяться, прежде всего, к проблемам взаимоотношений двоих, ведь эрос для относительно здоровой части населения нашей планеты весьма значимая форма существования.

Для осмысления сферы бытия, чрезвычайно важной и интересной, полезно выявить не только типичные любовные судьбы, но и их переплетение, рассмотреть вершины «запутанных» «любовных треугольников» и даже многоугольников, для чего, кроме уже известных нам понятий некрофилии и биофилии, необходимо обсудить понятие, обозначающее промежуточное между этими крайними формами состояние.

Для изучения в полном объёме феномена биофилии мы отсылаем нашего читателя к Библии (не к признанным толкователям, а именно к первоисточнику). Скажем только, что биофил — отнюдь не «жизнелюб». В массовом понимании «жизнелюб» — это любитель доступных женщин: на лице его всегда улыбка довольства, всегда — и когда обманывает он, и когда наставляют рога ему. Эдакий «жизнелюб» ценит вино и вообще любой другой дурман. Напротив, биофил — это жизнедатель. Как по отношению к окружающим, так и по отношению к самому себе. Следовательно, наисовершеннейший, крайний по шкале биофилии характер — у Христа. Христос — воплощение Божие, Сын Человеческий, явивший образец адекватного восприятия жизни и идеал взаимоотношений между людьми. Графическим символом биофилического начала мы выбрали солнце.

Символ этот не абстрактен, он часто появляется в системе подсознательных образов людей, и от этого, разумеется, несколько утрачивает свой возвышенный смысл. Скажем, он часто появляется в «пейзажах» Возлюбленной (работать можно не только с образами внутри тела памяти, но и с окружающим «пейзажем»: скажем, превратить запустение в сад; но об этом после) и соотносится он в её любящем подсознании не только со Христом, но и с нашим Психотерапевтом, который, правда, в её «пейзажах» не собственно солнце, а некое надёжное основание, отражающее Его лучи, — тёплая надёжная стена, каждая песчинка которой искрится солнцем. (Интересно, что одна очень хорошая, но запутавшаяся девушка, достаточно биофильного склада, на подсознательном уровне тоже воспринимала его в виде солнца — далёкого, за морем, как бы от неё отстранённого, обособленного, — а вот своего принюхивающегося жениха, за которого она впоследствии-таки вышла замуж, — в виде серой угнетающей стены, которую не обойти, через которую не перебраться — она давит, на свободу не отпускает.)

Феномен некрофилии можно начать изучать не сходя с места, — он на нашей планете проявляется повсюду. В библейской терминологии крайняя на нашей схеме точка — это некогда высшее среди ангелов существо, некогда осеняющий херувим, который, будучи отражением Божьей славы, по предоставленной ему безграничной свободе выбора, свободой своей злоупотребил, внутренне переродился в существо с характером, противоположным Божьему. Смерть — естественное следствие им же самим порождённого принципа. Смерть — непременное завершение его, как падшего существа, развития. Смерть — как в нём самом, так и в тех, кто «полюбил» его. Это — некрофилия.

Графический символ этого начала — чёрное «солнце». Этот символ выбран уже из подсознательных образов Психотерапевта. В частности, при работе «в пейзаже» с сильнейшей психоэнергетической травмой чёрное «солнце» символизировало подавляющего индивида (его мать), у которой на словах было одно, а в поступках и определяющих их подсознательных движениях нечто совершенно противоположное. Иными словами, чёрное «солнце» — символ лицемерия, но лицемерия такого, которое приводит к психоэнергетическим травмам и, как завершение эволюции, — к смерти.

В реальном человеке сталкиваются оба этих начала. Апостол Павел, один из тех, кто принял дар биофилии, так говорит о ещё присутствующем в нём стремлении к смерти: