Подноготная любви полностью

Испокон веков в народе Израильском, как, впрочем, и у других народов, семья и дети считались величайшим благословением. «Нехорошо быть человеку одному», — говорит Господь (Быт. 2:18). Отсюда и обострённый интерес современников пророка к подробностям его половой жизни, интерес, который, как видно из многих текстов Библии, Господь не обличал, но использовал как врата к разуму ещё окончательно не утративших надежды на спасение людей. Как раз из особенностей половой жизни пророка, его одиночества и бездетности, люди могли сделать вывод, насколько серьёзной была опасность разрушения Иерусалима. Одиночество эротически одарённого пророка в тот данный конкретный период истории усиливало проникновенность вести Божьей, и его пророческое служение становилось более эффективным. Беда была у порога, служение было серьёзным, дети были обречены на смерть, судьба вдовы была горька — потому и заповедь: «не бери себе жены». Но эта была весть Иеремии лично, но отнюдь не людям всех времён и народов, не всем служителям и даже не всем пророкам. Пророк Иезекииль, современник, как мы уже сказали, Иеремии, был женат на «отраде очей». Любил и Соломон, и пророк Осия — словом, несть числа славным библейским именам. Божьи люди были здоровые люди, отнюдь не некрофилы, и им было чем заинтересовать женщину.

Это, как мы уже сказали, понятно всем хотя бы на уровне подсознания. Свидетельство тому — распространённость сюжета о шлюхе на охоте за человеком Божьим как эротическим объектом.

Несмотря на эротические образы в своей книге, пророку Иеремии некоторые тонкости взаимоотношений с женщинами были неизвестны. В чём нельзя заподозрить ни Иезекииля, ни других пророков, ни тем более Соломона. Как там у него в «Песне Песней»?

Этот стан твой похож на пальму,

и груди твои на виноградные кисти.

Подумал я: влез бы я на пальму,

ухватился бы за ветви её;

и груди твои были бы вместо кистей винограда,

и запах…

Нет! Нет! Нет!! Расслабляться не будем! А чтобы легче было собраться, представьте себе нечто противоположное приятному: современных церковноприходских «ревнителей чистоты» с некрофилически поджатыми губами. У них строго: духовное — это духовное, а о сексе ни-ни! Что тут может быть общего: Бог и Любовь? Тем более у «истинно верующих». Таких, как они? Какое такое: «запах», «влезу я на пальму»?!! Это что получается: пророка можно по запаху отличить?

Хорошо, эти церковные придурки не дотягивают даже до уровня признанности, но что тогда монахи? Ведь в былые времена их признание было разве что не всеобщим — до 5 % населения некоторых русских городов составляли монахи.

Но нет, не будем о них распространяться. Не будем обсуждать выражение их лиц — оно достаточно отчётливо и красноречиво на лицах и современных монахов. Цель монахов и современных, и прежних — умерщвление плоти, они испытывают особенное притяжение к расчленённым трупам своих предшественников, так называемым мощам — вывод здесь очевиден. А что же касается до их молитвы…

«Ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошений; ибо я не услышу, когда они будут взывать ко Мне в бедствии своём» (Иер. 11:14).

«И сказал мне Господь: ты не молись о народе сем во благо ему» (Иер. 14:11).

Не всякая молитва — молитва. Даже у пророка. Что уж тут говорить про монахов госрелигий, для которых созданная Богом для мужчины женщина — осквернение, а прижимание губами к трупу — очищение! Нет, мы не против монашества, наоборот, считаем это установление полезным, потому что отток семени этого типа людей, безусловно, должен оздоровлять нацию. Другое дело, что мы не считаем для себя возможным поддаваться внушению, что монашество есть нечто, особо угодное Христу-Жизнедателю.

Это монахи, а что до пророков, людей Божьих, то это были крепкие мужчины, не прогибались, потому и был у них такой изобразительный материал для проповедей. Им, здоровым, не было нужды оправдываться перед женщинами и изобретать оправдательные теории о «нечистоте» половых взаимоотношений. Мужчину и женщину сотворил Бог. Он есть любовь. В Нём нет нечистоты, а следовательно, не может быть нечистоты в Его творениях. А сотворены были именно двое.