Занятый этими мыслями, он не увидел, как доктор Уивер взял пустую бутылку из-под пива. Он не видел, чтобы доктор поднял её с очевидным намерением обрушить ему на затылок. Когда бутылка ударила и всё потемнело, он не мог ни знать, ни понять, почему.
"БАКСЫ" ПОБЕДИЛИ
Он проснулся на диване от звуков телевизионной болтовни и аплодисментов. В кресле сидел доктор Уивер с открытым пивом в руке. Голова Фрая пульсировала. Когда он поднял руку, чтобы потереть её, он понял, что рука болит ещё сильнее.
Не отворачиваясь от телевизора, заговорил доктор Уивер.
- Извини, мне пришлось это сделать. Время имело решающее значение. Я мог сказать, что ты не собираешься сотрудничать. Мне пришлось действовать быстро. Надеюсь, я пришёл всё-таки вовремя.
Фрая осенило, что боль в руке исходит из нового места - чуть ниже его левого плеча, места, которого так долго не было, теперь прикрепленного к конечности. Фантомные боли в конечностях он испытывал и раньше, особенно в первые недели после трагедии. Для сравнения, возвращение руки теперь вызывало мучительную боль, почти такую же сильную, как боль, которую он почувствовал, когда машина вырвала ему руку. Тогда он отключился. Ему хотелось потерять сознание и сейчас.
- Возьми это, - доктор открыл пузырёк с лекарством и вытряхнул две синие таблетки для Фрая, а также две таблетки для себя.
Доктор положил таблетки в рот и запил их пивом, которое затем передал Фраю. Фрай принял это и использовал то, что осталось в бутылке, чтобы запить обезболивающее.
- Теперь попробуй поднять её, - сказал доктор. - Нет, не так, - сказал он, убирая правую руку Фрая, - саму по себе.
Боль заставила Фрая колебаться.
Помнит ли его тело эту старую мысленную команду? Этот синаптический путь зарос сорняками, потому что рука не реагировала ни на первую, ни на вторую попытку. Однако с третьей попытки ему удалось сдвинуться с места, с трудом.
- Отлично, - сказал доктор Уивер. - Я буду честен с тобой. Я не думал, что ты сможешь это сделать. Я имею в виду, что ты вообще не должен быть в состоянии. Что-то подобное требует времени. Но ты сам видишь, эта рука держалась ради тебя. Она как будто знала, что появится шанс снова прикрепиться, поэтому отказалась полностью гнить. Это чудо, и посмотри, сейчас даже не Рождество.
- Я не верю в чудеса, - сказал Фрай, изучая швы.
Он провёл указательным пальцем правой руки по всей длине руки и обнаружил то, что раньше ускользало от его внимания - ребристые отпечатки чего-то похожего на ракушки и акульи зубы, разбросанные по поверхности верхней и нижней половин руки. В этом был какой-то странный смысл, потому что, в конце концов, производственные процессы на заводе включали использование таких вещей в качестве сырья. Вероятно, результат длительного времени, проведённого с уплотнением всех этих материалов. Он надеялся, что со временем они исчезнут.
- Ну, тогда я тоже в них не верю. Если бы мои армейские друзья это увидели, они бы тоже не поверили. Знаешь, мне пришлось ударить тебя дважды. Я ненавидел это делать. Но у меня не было подходящего наркоза. Всё равно на него нет времени. Я всего лишь доктор компании. Зато я умею шить. Тебе нравятся эти швы?
Фрай изучил их неровные линии и поморщился.
- Я учился медиком во время первой войны в Персидском заливе. Как будто эта рука так сильно хотела вернуться к тебе, что мне нужно было только зашить, и она сделала бы всё остальное. Но нет, давай совершенно не будем называть это чудом.
Фрай сел и вслух задумался, стоит ли ему принять душ? На нём не было рубашки, и от его тела пахло йодом и алкоголем, а также немытостью. Он согнулся пополам, когда его тело пронзила волна боли.
- Мне очень жаль. Но остальные таблетки ты можешь оставить себе. У меня дома есть ещё, - сказал доктор.
По телевизору раздались очередные аплодисменты.
- "Баксы" победили! - сказал доктор Уивер.
ЖУТЬ
