— Поздравляю, — Трандуил поднялся, прошел мимо меня и вышел из спальни так быстро, что я даже не успела ничего сказать. У меня не было сил его преследовать, да и не хотелось. Интересно, поверит ли он, что к Саурону я ездила не для приятной беседы или еще чего-нибудь, что успел придумать Трандуил? Я рухнула на кровать, чувствуя горечь, словно от поражения. В ту ночь и последующие муж не приходил в нашу спальню.
В тот раз победа над Сауроном не принесла мне радости.
Те дни стали очень беспокойными для всех. Зло вернулось в Дол Гулдур, как мы и ожидали, и его силы были огромны, как никогда до этого. Наш с Митрандиром и Радагастом поход купил нам всего четыре сотни лет мира. Пока война не начиналась, но кто знает, что и когда планировал Саурон?
Мы снова собрались в Ривенделле. Создаваемый ныне Белый совет намеревался всячески мешать воплощениям темных помыслов Саурона. Весь его главный состав, кроме представителя от дунадайн, был давно мне знаком. Серый и Белый маги, Галадриэль с Келеборном, Элронд, Кирдан. И я. Мы сидели за большим круглым столом, за которым я чувствовала себя очень неудобно. Каждый из нас был окружен еще множеством стоящих вокруг эльфов или людей, и пока совет не стал закрытым, заседания его проходили под бесконечный шум и споры. От множества взглядов в спину мне становилось еще неуютнее. Хорошо, что я тоже приехала не одна. Трандуил остался править, и я взяла с собой Леголаса, с грустью понимая, что то, что Элронд пригласил на совет именно меня — очередной удар по гордости мужа.
Я чуть не взвыла от досады, когда Митрандир отказался возглавлять совет. То же разочарование я читала на лице Галадриэль. До последнего мы надеялись, что Серый маг передумает, пытались его переубедить, но что поделать — возглавить совет поручили раздувающемуся от гордости Куруниру.
Несколько минут Белый маг говорил торжественную речь о том, как он рад возглавить столь могучее собрание, как горд повести за собой великие народы Средиземья и направлять своей мудростью детей Эру. Я слушала эту чушь вполуха. Мое отношение к Куруниру было настолько испорчено, что я никогда даже не думала о том, что он может быть действительно полезен Средиземью, о том, что он сильный и в чем-то, наверное, мудрый волшебник, и что вообще он не так уж плох (последнее было бы самой невероятной мыслью). Я думала только о том, что Курунир может превратить для меня этот совет в Ангбанд. Так и случилось. Закончив речь, Белый маг заговорил о теме, ради которого, собственно, мы и собрались, а потом перешел к обсуждению состава совета. Сначала он выразил почтение каждому из сидящих за столом (кроме меня), после чего напыщенно добавил:
— Я хочу внести изменение в состав тех, кто сидит за столом, за которым сегодня будут вершиться судьбы жителей Средиземья, — я зевала и что-то рисовала на лежащем передо мной пергаменте, мечтая о прекращении этих любезностей. — Королева Сильмариэн, пожалуйста, выйдите из-за стола.
— Что? — не поняла я, выронив перо. — С чего бы мне это делать?
— Я вас умоляю, — Белый Маг издевательски закатил глаза, а потом обвел зал заговорщическим взглядом, словно приглашал всех присутствующих разделить его секрет. — Вы еще спрашиваете, Ваше Величество? Вам лучше присоединиться к стоящим потому, что вам я могу оказать доверия меньше, чем любому из них. Но все же вежливость не позволит мне просить вас совсем уйти. Думаю, все понимают, что я имею в виду.
Зал загудел, и я слышала, как возмущение, так и одобрение. Какой позор… Но смотрела я только на Леголаса, лицо которого выражало полное непонимание происходящего. Я пока еще колебалась.
— На самом деле, с чего бы Сильмариэн делать то, что вы говорите? — в голосе Галадриэль слышался еле сдерживаемая ярость. — Она — знатная Нолдиэ, королева Зеленого Леса, и имеет право…
— Леди Галадриэль, — обманчиво мягко перебил ее Курунир. — Я глава совета, а не вы. И мое происхождение куда весомее, чем ваше или королевы Сильмариэн. Кроме того, вашу мудрость тоже можно поставить под сомнение, но, позвольте, кто из нас никогда не ошибался?
Неужели и у Галадриэль есть тайны, которые она предпочла бы скрыть? Или про что говорит Курунир — про ту порывистость, которая ей была когда-то свойственна, и которая могла принести обладательнице много бед?
Я видела, что лицо сестры потемнело от гнева. И я решила не усугублять свое положение. Покачала головой Элронду, который уже открыл рот, чтобы тоже вступить в спор.
— Я вас понимаю, господин Курунир, — тоже как можно мягче сказала я, — но в любом случае здесь должен сидеть кто-то из Зеленого Леса. Наша страна слишком важна для Средиземья. И именно рядом с нами располагаются основные силы врага, — я обернулась к залу. — Леголас, прошу, — пока Курунир не придумал возражений, я встала с места, и сын медленно подошел к нему и сел. Я видела, как пылает его лицо.
